Пиратские кодексы в основе сеттинга

#pirates #setting #crosspost

Один из главных элементов общения игрока с вымышленным игровым миром вокруг его персонажа – уверенное пользование законами социума вокруг этого персонажа. И если присмотреться к историческим аналогам «интересных» ролевых эпох-прототипов, «внезапно» окажется, что какое-то достаточно строгое подобие законов и понятий имели даже бы вроде на первый взгляд кромешные анархические вольницы.

Например, пираты XVIII века.

 

Откуда только берётся?

Как ни странно, пиратам было, чем вдохновляться. Строгие «пацанские» кодексы на 1657 год уже не то, что упоминаются, а прямо таки активно склоняются в прессе. Временами даже утрируются для пущего очернения везде проникших и беспредельничающих грабителей с большой дороги, английских Higwaymen.

На этот момент подобные своды документов мало того, что насчитывают кучу статей на грани сочетания устава службы и реальных сводов законов, так и пишутся настоящими квалифицированными стряпчими. Обычное дело в обществе, где толпы квалифицированных юристов нужны для системы прецедентного государственного права, но при этом люто конкурируют между собой и демпингуют менее удачливых соседей. В такой ситуации и пирату с грабителем статьи ответственно и вдумчиво напишешь, лишь бы заплатил.

Обычным морякам торговых и военных флотов – тем более без проблем. Очень многие социальные гарантии и регулировка норм поведения на борту на самом деле растут из повсеместно распространённых флотских статей примерно той же направленности.

Чтобы осознать накал событий в полной мере, на минуточку представьте, что адепт инквизячки средних уровней из рулбука Dark Heresy 40k пишет набор должностных инструкций кабалу хаоситов из Black Crusade 40K – отлично сознавая, зачем и с кем работает, но переживает исключительно о том, сколько ему в конечном итоге заплатят и будут ли ещё заказы.

Ну что, прониклись? А теперь смотрим, чего же хотели современники от хорошего пиратского кодекса!

 

Три кита законности

Порядок. Безопасность. Справедливость. В основе пиратского кодекса лежали удивительно простые и логичные вещи. Он регламентировал нормальное поведение экипажа на борту, социальные гарантии общества индивидууму и справедливое воздаяние за тяготы и лишения пиратской службы.

Типичный пират был настолько же инфантильным проблемным хулиганом, что и любой хорошо известный Мастерам крейзи-луни игрок. Только до кучи не очень умный, крепко (или как минимум регулярно) пьющий и мучимый некоторыми болячками, которые тогда попросту не умели лечить – из-за чего дополнительно теряющий в адекватном поведении и критичности мышления.

И вот из этого вот говна пиратский кодекс должен был вылепить если и не конфетку, то хотя бы не совсем бесформенную какашку.

 

Он чмо, он чмо, он суперчмо

Пират, как правило, не умел плавать. Впрочем, как и абсолютное большинство моряков эпохи. Такой вот грустный парадокс. Любая катастрофа на борту неминуемо грозила массовыми жертвами. А долго ли её на борту вообще устроить?

Да как нефиг делать!

Вот пиратские кодексы и начинали в первых же статьях в письменной форме запрещать чиркать кремнем пистолетного замка вхолостую на борту (особенно возле крюйт-камеры), требовали закрывать трубку при курении обязательным колпачком, носить свечки и фонари только с безопасным застеклённым кожухом, бухать в тёмное время суток исключительно на палубе, гасить свет ночью, не являться пьяным на дежурную смену и убирать за собой вне зависимости от повода нагадить.

Поскользнуться на чужой какашке ночью и разбить голову об лестницу или свернуть шею звучит как глупый анекдот, но только не для того несчастного ублюдка, кто оказался героем этой хладной (в любом смысле) былины.

В принципе оно и логично. Моряка, в котором органично сочетаются все названные выше дурные привычки, судьба ждёт удивительно печальная. Жизнь на борту и так не сахар, а тут какой-то мудак над ухом то и дело кремнём щёлкает вторую неделю уже, с понтом ему зубы сильно жмут.

А дальше тогда что?

 

Драки на борту

Вопреки широко распространённому заблуждению строжайше запрещались. Любые выяснения отношения терпели до берега. Дуэль обычно прописывалась таким образом, чтобы одна сторона нафиг прикончила другую, либо, если бойцы успевали остыть и примириться, формально изобразить ритуальную «первую кровь» и разойтись миром.

Оно и понятно. Массовая драка такого контингента на борту – стихийная и практически не контролируемая катастрофа с непредсказуемыми жертвами.

 

Секс на борту

Первый герцог Коллингвуд примерно в том же XVII веке неиллюзорно охренел, когда по итогам прогулки на палубах своего боевого корабля отыскал там чёртову дюжину контрабандных портовых шлюх, протащенных в целях личного досуга экипажем.

На пиратских кораблях, вне зависимости от текста легендарной песни «On a good ship Venus» разврат удивительно строго регулировался. За изнасилование банально казнили.

Вообще казнили, насмерть.

Женщина из достаточно состоятельных пленниц, уважаемая пассажирка, или (случай редкий, но бывало и такое) специалистка женского пола имели выделенное помещение с прочной дверью и официального сопровождающего опекуна из хотя бы младших офицеров борта. Разумеется простор для «взаимного согласия» допускался, но требовал абсолютного соблюдения видимости приличий.

 

Содомия на борту

Пежить юнг пираты, вопреки более поздним анекдотам, избегали. Во-первых потому, что труд обычного моряка вообще физически утомителен, а в комплексе с очень неровного качества питанием, дефицитом витаминов и бытовым алкоголизмом получается тот ещё антисекс.

Во-вторых, юнга рассматривался на равных правах со взрослым пиратом. Никаких исключений, скидок, либо отдельных порядков для несовершеннолетних членов экипажа в известных документах и бортовых журналах не отмечено.

В-третьих, на буквально десятки тысяч человек экипажей на протяжении десятков лет отмечены единичные случаи реальной содомии. Каждый из них рассматривался как преступление, документирован обычно как реальное проявление заведомой патологии и никакого понимания либо снисхождения не встречал даже у бывших товарищей по экипажу.

 

Страховка и здоровье

Пункты о медицинской защите в случае боевых и бытовых травм на борту намного опередили своё время. Распространение их за пределы бортовых журналов всерьёз случается ближе к завершению XIX века, а то и позже. Лихая пиратская вольница, строго наоборот, отдельный большой свод гарантий выделила именно что заботе о недееспособных товарищах.

Пират, который лишился кисти руки либо ступни получал несколько сотен (от двухсот до четырёхсот) испанских серебряных долларов. Выбитый глаз тоже достаточно серьёзно оплачивался – монет в пятьсот, в шестьсот. Потеря конечности выше сустава компенсировалась добрыми восемью сотнями.

В зависимости от региона и периода, денежная выплата могла заменяться живыми рабами. Курс одного и другого, разумеется, немного плавал. Но в целом компенсация воспринималась как справедливая.

Для понимания масштаба выплат – пират с тысячей и больше серебряных долларов на счету имел право сойти на землю и завязать с пиратской карьерой без любых претензий от своей бывшей команды.

То есть, относительно успешный пират, которому «не повезло» имел все шансы уйти в мирную жизнь не столько инвалидом, сколько уважаемым человеком, которому по карману небольшая мастерская, либо домик в деревне с какой-никакой скотиной и ласковой понятливой вдовушкой.

 

Справедливая доля

Один из самых демократических пунктов любого кодекса. Это в каком-нибудь Rogue Trader капитан – второй после Бога-Императора, а низовая команда живёт в основном с того, что успела спрятать от профосов.

В реальных пиратских законах капитан и офицеры с командных должностей получали довольно скромные доли. Одну с четвертью. Одну с половиной. Ну, временами, так уж и быть, доходило куда-то до пяти.

Абсолютная масса трофеев делилась справедливо. Любые проявления личного героизма вознаграждались ценными подарками. Удачный штурм позволял выбрать звезде палубной команды из трофеев лучший пистолет. Если учесть, что перевязь стволов эдак на шесть была для пирата залогом того удачного штурма – процесс становился одним из самых востребованных и самоподдерживающихся.

Равенство шансов сплачивало пиратские экипажи куда серьёзнее угрозы «сорока плетей без одного удара» любого Моисеева закона.

 

Дисциплина на борту

Строже всего карались нарушения в бою. Сознательное дезертирство с боевого поста заканчивалось высадкой провинившегося на безлюдном острове. За особо злостные варианты и демонстративно казнить могли.

 

Крысятничество на борту

Преступления слишком ловкого воришки против своих боевых товарищей рассматривали настолько же безжалостно. За попытку обворовать своих демонстративно увечили (резали уши, нос, вырезали на виду осуждающие надписи) и ссаживали на берег. Не обязательно безлюдного острова, но просто вдали от цивилизации – тоже испытание то ещё.

 

Гарантии благосостояния

Повседневная жизнь пирата не сахар. Как-то её сглаживали социальные гарантии. При наличии в трюмах еды и питья надлежащего качества пират имел все права ей наслаждаться. Конечно, пока эта проклятая солонина не засядет у него в печёнках, но даже тогда её можно хотя бы запить ромом. То же самое касалось и награбленной одежды надлежащего качества. Пират имел право закрыть свои бытовые нужды за счёт бортового имущества, прежде всего – трофейного.

Нужды корабля оплачивались из бортовой кассы, прозрачно для экипажа и публично. Закупка товара ненадлежащего качества по завышенной цене могла иметь самые неприятные последствия.

 

Мама – анархия?

Типичный набор благих пожеланий в рулбуках вроде Black Crusade хоть и подкреплён чисто игромеханическими штрафами за грызню хаоситов между собой, но вдрызг уступает толково составленному документу пиратской «вольницы» XVII века. Добрая треть проблем на борту вольного торговца 41-го тысячелетия на ура решается тем же пиратским кодексом. Его можно применить и для «Седьмого моря» и для практически любого иного близкородственного сеттинга, на глобус которого получится натянуть сову исторической реальности.

 

Отягчающие вину обстоятельства

Кодекс выполнял роль моральных скреп экипажа. В момент его принятия не только ставили подпись, но и клялись на Библии. В одном случае, когда никаких библий на борту не оказалось – совершенно языческим образом, на топоре.

Пленников ценных профессий – навигаторов, канониров, плотников и так далее, заставляли подписать кодекс угрозами, шантажом, а то и относительно мягкими пытками. На судах эпохи подпись трактовалась как отягчающее вину обстоятельство.

Бортовые документы такого рода зачастую жгли в последние минуты штурма в отчаянной попытке хотя бы так прикрыть боевых товарищей. Многие кодексы известны нам в основном по цитатам в прессе и обвинительных заключениях судов эпохи над пленными морскими разбойниками.

 

Масштаб явления

Как уже поминалось выше, подобного рода документы в XVII-XVIII веках распространение имели повсеместное. Налётчики с большой дороги, городские воры, экипажи торгового и военного флота, пираты… что-то близкородственное, хотя бы частично, можно отыскать у всех.

Даже жена Чжэн И, легендарная пиратская мамаша Азии с её совершенно фантастической карьерой от несовершеннолетней шлюхи до уважаемого матриарха торговой морской династии, и та составила вполне традиционный по большому счёту набор требований к экипажам пиратской эскадры своих мужей.

Примерно эта гарантия справедливости такую массу людей на опасной, а порой и откровенно самоубийственной кривой дорожке военно-морского разбоя в реальности и держала.

Из года в год, десятилетиями.

Инструмент Мастера

Из нарушения каждой из статей на глазах персонажей игроков, либо нарушения тех же статей персонажами игроков с рассмотрением последствий выходят наглядные и достоверные игровые сцены. Они могут украсить любой близкородственный сюжет.

Само подписание кодекса новобранцами уже эффектная сцена вводного сюжета кампании, вне зависимости от того, с какой стороны от кодекса стоят персонажи игроков.

Оригинал: https://dicelords.wordpress.com/2020/07/05/pirate/

Добавить комментарий