Ваш следующий отпуск — в городе змей!
Ну, если вы всерьёз это задумали, жизнь вам, должно быть, совсем наскучила.
И конечно, как всякий рекламный лозунг, этот не совсем точен.
Это город не змей, а змеелюдей — юань-ти.
Меня не раз спрашивали, как выглядит город юань-ти и как там течёт жизнь. Что ж, вот он.
Сс’зураасс’не (произносится «ССсс [ик] зур-ЭЙСС-ссс [ик] ни») — город юань-ти, а точнее той их разновидности, которую люди на Всеобщем называют «мерзостями» (yuan-ti abominations). У этих змеелюдей змеиная голова, змеевидная нижняя часть тела с длинным хвостом и человекоподобный торс с руками.
Оттого Сс’зураасс’не прозвали Городом Мерзостей. Мерзостей здесь свыше двадцати тысяч. Сами они себя так не называют. Здесь предпочитают слово «сссаэрим» («сс-СЭЙ-ур-РИМ»), то есть «мы, здешние». В более широком смысле, включая юань-ти из других мест, могут сказать «враэл оло», то есть «те, кому благоволят».
Город расположен в Подземье, в полумиле под Змеиными Холмами. Холмы, разумеется, получили своё название потому, что сссаэрим ходят там по поверхности, спускаясь в город и возвращаясь из него. Путники, пользующиеся выходами, которые ведут в город самым прямым путём, обычно идут вдоль ручья Змеиный Хвост, чтобы выйти на Торговый тракт или отправиться по суше в другом направлении. На соседних Высоких Топях путников видно за несколько миль, а драконы столетиями охотятся там, глядя на пустоши как на огромное блюдо, с которого можно на лету схватить сырую добычу и унести её в небо.
Большинство торговцев, которые регулярно ходят между поверхностью и этим городом юань-ти, — доппельгангеры. По необходимости они меняют человеческий облик на облик юань-ти или людоящеров, чтобы на них не напали. Сейчас, в 1501 году ЛД, Году Сияющего Мифала, один из преуспевающих бывалых торговцев-доппельгангеров зовётся Мурлах Вур. По словам Эльминстера, имя целиком выдуманное и ничего не говорит ни о роде, ни о происхождении. Главные соперники Мурлаха среди доппельгангеров — давняя троица, известная лишь как Враккель, Ноэморон («НОУ-мор-оун») и Иткул. Они и некоторые их соперники неплохо зарабатывают, перевозя товары между этим городом и наземным караванным городом Скорнубелом. О том, чем они торгуют, чуть позже.
Все эти доппельгангеры довели до совершенства облик людоящеров. К слову, бывалые торговцы прекрасно знают, как должны пахнуть существа, чей облик они принимают, и собирают их выделения, чтобы обмануть тех, кто встретится им на пути. Дело в том, что на поверхности Змеиные Холмы — это Калран, королевство людоящеров, которое ни с кем не торгует и не жалует чужаков. Впрочем, мало кто из людоящеров станет нападать на юань-ти или мешать им, равно как нагам или араунтла. А обилие жертв в прежних распрях породило твёрдый обычай никогда и ни за что не нападать на сородичей из этого королевства. Они держатся вместе из опасения, что чужаки одолеют их, стоит им погрязнуть в усобицах.
Калран лежит в сердце Наджары, которой правят наги. Она охватывает большую часть южных Высоких Топей, почти всё Болото Челимбер и земли между ними. Так что Калран, или Змеиные Холмы, если вам угодно, находится в самом её центре.
Для существ, которые не относятся к рептилиям, например людей, Наджара скорее название из тавернских баек, чем настоящее королевство. Ведь они не видят ни зданий, ни дорог, ни ферм, ни армий. Пока их никто не тревожит на Торговом тракте, Наджара вполне может оставаться вымыслом. Заметьте, однако, что караванные торговцы с тракта не сворачивают и даже становиться на ночлег поблизости не хотят. Потому-то у Моста Боарескир такая бойкая торговля: на несколько дней пути это единственная относительно безопасная стоянка.
Ходят, правда, тревожные слухи, что некоторые люди служат шпионами или агентами правящих Наджарой наг. Вот они-то незаметно сходят с Торгового тракта и возвращаются на него относительно невредимыми.
Но вернёмся к городу!
Юань-ти делят его с горсткой юань-ти других разновидностей и с бесчисленными змеями всех мастей. Змей держат как питомцев или на еду, а заодно ценят за то, что те пожирают всяческих грызунов. Здесь живут и офидианы, младшие змеелюди. В Городе Мерзостей они прислуживают как повара, уборщики, чернорабочие, носильщики, посланники, гонцы и часовые.
Ещё здесь живут араунтла, как зовут их юань-ти и как они называют себя сами. Людские мудрецы именуют их юань-тиллидами. Эти гибриды появляются, когда личинок свежевателей разума внедряют в живых юань-ти. Головы юань-тиллидов заострены, как у гадюк. Чуть ниже клыкастой морды у них растут четыре гибких чешуйчатых фиолетовых щупальца длиной до четырёх футов. Их концы тоже похожи на гадючьи головы, с пастями и раздвоенными языками, но без зубов. Араунтла могут по желанию применять обнаружение мыслей (detect thoughts) и сообщение (message), но в отличие от одноимённого заклинания им достаточно сформулировать сообщение мысленно. Шептать или говорить вслух не требуется. Более могучих сил разума истинных иллитидов у них нет, и мысленных атак они не совершают.
Итак, араунтла появляются в результате опытов свежевателей разума на юань-ти. Иллитиды внедряют личинок в надежде получить потомство юань-ти, связанное с их собственным мозгом и подвластное им, иными словами, небольшие семейства рабов. Пока ни один такой замысел не удался. Из яиц вылупляются араунтла, но над их разумом властны лишь они сами. Свежевателю разума, пожелавшему их поработить, придётся потрудиться. От природы они ни одному иллитиду не подчиняются.
Араунтла не передают свой облик по наследству. Если они спариваются друг с другом или с другими юань-ти, на свет появляются юань-ти, будь то живорождённые или вылупившиеся из яиц. Если свежеватель разума магически изменит тело, чтобы спариться с юань-ти, потомство будет юань-ти. Иллитидов или араунтла так не получить. Араунтла выводятся лишь из яиц, отложенных юань-ти, в которого внедрили личинку иллитида.
Около 60 процентов жителей — юань-ти сссаэрим, около 30 процентов — офидианы, около 6 процентов — араунтла. Остальные 4 процента — «все прочие», то есть все остальные разумные виды вместе взятые.
Самих свежевателей разума в городе почти не увидишь. Они живут в своём городе Ллацереллине («ЛАССЕР-эл-инн»), севернее и глубже, в Среднем Подземье. Опыты, приводящие к появлению араунтла, там запрещены. Поэтому иллитиды, которые решаются их ставить, приходят в Сс’зураасс’не. Отсюда и местное население араунтла.
Между городами юань-ти и иллитидов существует давний союз, выросший из взаимовыгодной торговли. Она началась, когда вода ещё текла по ныне сухому подземному руслу, по которому сток с юга Серых Пиков уходил в глубины. По реке пускали плоты. Город юань-ти вырос вокруг единственного безопасного места, где их можно было вытащить на берег. Там плоты разбирали на брёвна для продажи и хозяйственных нужд, а грузы перегружали на вьючных ящериц и гигантских змей, чтобы доставить в Ллацереллин.
Река пересохла после того, как один пик на южной оконечности хребта провалился в глубины. Его внутренние пещеры рассыпались в бою двух драконов, которые оба хотели устроить в них логово. Оба дракона погибли, гора превратилась в огромную шахту и река хлынула в неё водопадом. Позднее, когда на юге Серых Пиков продолжили открываться провалы, от большого водопада осталось много маленьких, ничем не примечательных каскадов. Как рассказывает Эльминстер, один его старый знакомый дворф, Ульдегунд Снежнокамень, описал эту часть хребта как «огромное гнездо бумажных ос: полое, всё в дырках и хрупкое, как бумага». Так что, если хотите быстро, внезапно и с летальным исходом спуститься на самый верхний ярус Подземья, отпуск вам надо проводить именно ТАМ.
Но снова вернёмся к городу.
Тогда, как и сейчас, из Подземья везли самоцветы, минералы, некоторых живых пауков ради яда, грибы, нужные алхимикам и травникам для зелий и лекарств, а ещё светящиеся грибы, которые охотно скупают почитатели Гонда, пытаясь воспроизвести их свечение. В обратную сторону, из Верхнего мира в Нижний, идут еда и вина, которых под землёй не вырастить и не изготовить, а также наземные древесина, ткани и стекло.
За века юань-ти и их прислужники офидианы стали умелыми ткачами, резчиками, литейщиками, красильщиками и так далее. На поверхности всех их разом назвали бы ремесленниками. Настоящего кузнечного дела они избегают, поскольку дуэргары и другие обитатели глубин поставляют металлические изделия лучше тех, что они способны изготовить сами.
Так что Сс’зураасс’не («ССсс [ик] зур-ЭЙСС-ссс [ик] ни») — город, где бойко производят домашнюю утварь. Если в этих краях Подземья вы увидите круглое или створчатое окно в стене пещеры или каменной перегородке, разделяющей огромную пещеру на несколько меньших помещений, скорее всего, его привезли из Города Мерзостей. Любой попавшийся предмет из бумаги или пергамента, скорее всего, прошёл через город. Здесь шьют немало одежды и делают много кожаных изделий вроде поясов, боевой сбруи и упряжи для вьючных ящериц. Выделанные шкуры и рулоны ткани привозят с поверхности. Скорее всего, торговцы-доппельгангеры закупили их в Скорнубеле.
Благодаря оживлённому производству, а ещё больше благодаря доступу к наземным товарам, Город Мерзостей часто посещают купцы-дроу из Эриндлина («эйр-ИНН-дул-инн») под северными Высокими Топями и Шамата («шуш-ШАМ-ат») под Дальними Холмами. Реже за товарами проделывают долгий путь дерро из Тсенвиилика («тисс-сен-ВИЛ-лик») в Глубоком, или Нижнем, Подземье, далеко под границей Змеиных Холмов и Высоких Топей. Бывают и гримлоки из Ришова, который находится рядом с городом дерро и на такой же глубине.
Вот мы наконец и добрались до того, как выглядит сам город. Представьте множество трещин и расщелин в Змеиных Холмах, которые ведут в вереницы пещер, спускающихся всё глубже. Чаще всего пользуются входами на восточной кромке холмов, со стороны Змеиного Хвоста. Торговцы там избегают большинства стычек с людоящерами. Эти извилистые пути спускаются к широкому тоннелю в толще скалы, который тянется на многие мили. Это высохшее русло старой реки.
Русло заметно наклонено к югу. Если идти в ту сторону, рано или поздно дойдёшь до места, где оно поворачивает сначала на восток, затем широкой дугой на запад. Когда-то поток упёрся в очень твёрдый выступ застывшей магмы, который за его форму иногда называли Чёрным Языком или Чёрным Рогом. Прорезать камень вода не смогла и пошла в обход.
Верхняя поверхность твёрдого чёрного выступа образовывала широкий уступ, на который вытаскивали грузовые плоты, чтобы там их разобрать. В дальней, западной стене тоннеля, у заднего края уступа, дальше всего от реки, открывается множество ходов в Город Мерзостей.
Первые поселенцы юань-ти расширили естественные стоки. В этих местах вода с поверхности просачивалась сквозь мягкую породу, упиралась в твёрдый чёрный выступ и стекала по нему в реку. Юань-ти вырубили огромный лабиринт тоннелей, которые со временем во многих местах пересеклись. По словам Эльминстера, если бы можно было зависнуть высоко над городом и посмотреть сквозь скалу строго вниз, карта ходов напоминала бы множество вышитых салфеток или кружевных краёв белья, наложенных друг на друга.
Вдоль волнистых стен тоннелей по спирали идут гребни, отчего ходы похожи на пищеварительный тракт гигантской змеи. Порода над твёрдым чёрным языком состоит частью из известняка, частью из пирита, поэтому она мягкая и легко поддаётся резцу. Между гребнями вырубили расходящиеся в стороны ходы к пещерам, где жители работают, живут и хранят товары.
Юань-ти привыкли к кислой среде. Воздух и вода окисляют пирит и разрушают известняк, а когда образующаяся из пирита серная кислота разъедает помёт юань-ти и других горожан, кислоты становится ещё больше. В некоторых боковых пещерах эти отходы скармливают грибам, привезённым из Нижнего Подземья. Грибы переваривают отходы, чтобы те меньше воняли и не вызывали болезней у жителей.
Приезжим обычно трудно дышать кислым воздухом. Они наверняка почувствуют его едкий запах и привкус и задерживаться не захотят.
Мерзостей Города Мерзостей это вполне устраивает.
Поэтому гости с поверхности, ожидающие увидеть величественные здания или хоть какие-нибудь здания, скорее всего, разочаруются. Всё, что они найдут, — несколько огромных сталагмитов, выдолбленных изнутри, с окнами в просторные пещеры, из пола которых те торчат. Сс’зураасс’не («ССсс [ик] зур-ЭЙСС-ссс [ик] ни») — город пещер и блестящих от влаги тоннелей со спиральными гребнями на стенах. Кое-где в стенах вырублены желоба, как водосточные трубы. По ним вода стекает в пещеры-цистерны, куда офидианы часто приходят за водой с вёдрами и ножными насосами со шлангами. Из-за пирита значительная часть воды оранжевая. Людям с поверхности пить её можно, хотя она неприятна, а если пить её долго, начнётся расстройство желудка, а то и что похуже.
В воздухе пахнет грибами, сваркой и пайкой, а ещё стоит непрерывный приглушённый гул работы, который разносится эхом. Снуют челноки ткацких станков, стучат молотки, переговариваются занятые делом работники. Горожане спят, город целиком — никогда. Здесь нет ни «ночной жизни», ни «тихого времени», когда можно пробраться незамеченным. На тоннельных «улицах» всегда людно. Зато телеги не грохочут: вместо них служат вьючные ящерицы, а вместо больших повозок — самые крупные вьючные «скальные ящерицы» и змеи.
Солдат, стражников и патрулей в Городе Мерзостей мало, зато все горожане настороженно следят за незнакомцами и ходят с оружием. Здесь принято полагаться на себя и жить по правилу «оставь меня в покое и займись своими делами». Жителям некогда слушать, что им велят делать другие.
Исключение — жрецы Ссета. В боковых пещерах у них есть небольшие святилища, а главного храма нет. Когда-то правившие городом богатые купеческие дома Аутглаввас («ОТ-глав-вас») и Йитиксул («йит-ИКС-ул») возненавидели храмовых верховных жрецов за то, что те «бездельничают, живут за наш счёт и ни за что ни про что над всеми нами помыкают». Дома тайно наняли иллитидов издалека, не из Ллацереллина, чтобы те обрушили самую большую природную пещеру города. Свод рухнул, пещеру завалило, а храм и его жрецов раздавило и погребло под обломками.
Ссету это не понравилось. Он послал сны своим жрецам по всему Подземью Побережья Мечей и побудил духовенство из числа мерзостей юань-ти отправиться в город, вырезать оба семейства и взять власть.
Последовавшая в 1299 году ЛД война вышла короткой, но кровавой. Несколько юань-ти из Аутглаввасов и Йитиксулов спаслись бегством, а в городе оба семейства истребили. Впрочем, семейства тоже успели сократить число жрецов до горстки, а остальные горожане решительно отвергли всякую попытку жрецов-чужаков, «дутраэл», править официально. Теперь немногочисленные жрецы, у каждого из которых телохранителями служит горстка верных юань-ти, пытаются указывать горожанам, что делать. Каждый горожанин сам решает, в настроении ли он слушать. Неодобрение жреца может помешать быстрее разбогатеть, но репутацию не испортит. Многие здесь уважают тех, кого жрецы недолюбливают.
Итак, у Города Мерзостей нет ни царя, ни иного правителя. Правят сами горожане. Хватает сверлящих взглядов, шипящих угроз и злых косых взглядов, но до открытого насилия доходит редко. Каждый предпочитает работать и богатеть, пользуясь в качестве денег самоцветами, торговыми слитками и всевозможными монетами наземных Королевств.
Постепенно в выигрыше оказываются офидианы. Всё чаще именно они подают роскошные пиры, напитки и другие предметы роскоши, которыми утомлённые работники могут насладиться и снять усталость. Горожане трудятся до изнеможения, идут отсыпаться в свои боковые пещеры, купаются с покупными заморскими благовониями, потом едят, пьют и сплетничают. Затем возвращаются домой посидеть в тишине и поразмыслить, после чего снова берутся за работу, зачастую на несколько дней кряду по меркам обитателей поверхности. Потом всё повторяется.
Такова жизнь в Городе Мерзостей.
А сейчас, гости, слушайте внимательно.
Офидианы держат горстку постоялых дворов для чужаков. При каждом обязательно есть пиршественный зал, то есть ресторан, и таверна для тех, кто не принадлежит к юань-ти.
Пиршественных таверн для юань-ти гораздо больше, но чужаков там не жалуют. Их пустят лишь как гостей юань-ти или рабов, которых выставляют напоказ. Да, рабов. Считайте, что вас предупредили. В Подземье некоторых рабов вернее назвать «едой, которая сама идёт к столу».
Воло никогда и близко не подходил к Городу Мерзостей, что бы он вам ни рассказывал. Зато доппельгангер по имени Клурт Риксо недавно сказал Эльминстеру, что лучшие постоялые дворы для чужаков — «Глубинный приют Даворта» (дорогой, имейте в виду) и «Ласка Калассры» (и если название наводит вас на мысли, вы думаете в верном направлении). Самые дешёвые — «У Зускеля» и «Поцелуй Антараты». А «У Гулгума» держитесь подальше любой ценой, если только вам не по душе, когда во сне перерезают горло.
Тот же источник не берётся рекомендовать ни одной пиршественной таверны юань-ти. Он не осмеливался задержаться там достаточно долго, чтобы составить мнение. Но самыми популярными сейчас ему кажутся «Курдаэн», «Квит’к’ши» и «Эвворх». А легендарным разгулом славится «Мрелграул», где под потолком в магических полях парят трофеи — куски изрубленных бехолдеров.
Вот вам и Город Мерзостей. Как по мне, лучше держаться от него подальше. Впрочем, кому охота слушать МОИ советы путешественникам?
Спасибо, что выслушали, и да здравствуют Королевства!
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.
