Эй, мистер… этот меч настоящий?
Дж. Клементс, директор ARMA
Мой коллега-оружейник Дэн Мараньи однажды рассказал историю, которая показалась ему глубокой. Он нёс сделанный им меч из дома к машине, когда его увидел ребёнок и простодушно спросил: «Эй, мистер, этот меч настоящий?» Мараньи вспоминал, что детский вопрос заставил его остановиться и на миг задуматься над буквальным смыслом. Перед ним был инструмент, который он изготовил вручную способом, лишь приблизительно воспроизводившим историческое производство клинка, и на основе сведений, дававших только грубое представление о геометрии и профиле исходного образца.
И всё же по определению это несомненно был «меч». Логика подсказывала: можно взять почти любой кусок современной стали, обточить его до какой-нибудь клинковой формы, как-нибудь термообработать, чтобы он стал твёрдым, но упругим, снабдить какой-нибудь рукоятью и наконец в той или иной степени заточить — либо не затачивать вовсе. Такой предмет наверняка сможет убить. В некотором смысле он будет пригодным оружием, но будет ли он настоящим мечом? Вопрос запомнился Мараньи и повлиял на его исследования и опыты по восстановлению искусства и науки исторического изготовления мечей.
Что делает меч «настоящим»?
Что именно делает меч «настоящим»? Остаётся ли настоящим мечом добротно изготовленная в XIX веке подделка под подлинник XIV века? А превосходно и искусно сделанный современный фэнтезийный меч с ужасными пропорциями и балансом? А полоса пружинной стали, обточенная до тупых лезвия и острия, с приваренной простой металлической крестовиной? Или древний меч, плохо изготовленный и отвратительно термообработанный, но искренне созданный неким мастером много веков назад?
Все они в той или иной мере «мечи». Не существует единственного архетипического «Меча», с которым можно было бы сопоставлять и оценивать все остальные. Как справедливо замечает оружейник Петер Йонссон, в некотором смысле существует множество разных «архетипов меча». В каждом из них разные люди в зависимости от опыта ценят разные свойства, причём отдельным свойствам часто придают чрезмерное значение в ущерб прочим.
Вопрос, озадачивший моего друга, показался мне столь же увлекательным и далеко не только философским. Он затрагивает самую суть современного производства мечей — а это чрезвычайно важно для любого серьёзного исследователя исторического фехтования. Чем точнее инструмент воспроизводит рабочие характеристики оригиналов, тем лучше он позволяет понять настоящие техники и исторические способы их применения, созданные такими реальными клинками и для них.
Чем меньше учебное оружие ведёт себя как исторические образцы, тем сильнее искажается понимание исторического боя. Качество и точность реплик, с которыми вы тренируетесь, жизненно важны: применяемые инструменты неизбежно формируют представление о правильном обращении с настоящим оружием и его работе в настоящем бою. От этого зависят ваши предположения об историческом фехтовании, а затем и толкование трактатов: что можно и нельзя было делать таким клинком в настоящей схватке и что следует либо не следует делать сегодня на тренировке. В конечном счёте точное толкование и восстановление ренессансного фехтования требуют реалистичных инструментов и реалистичного обращения с ними. Но для большинства современных практиков первая трудность — вообще получить такой инструмент.
Коллекционер оружия и историк фехтования сэр Фредерик Поллок в 1911 году писал о качествах древних и тогдашних современных мечей:
«Хороший меч должен быть упругим, чтобы выдерживать сгибание или сильный удар без поломки и остаточной деформации, но при этом достаточно жёстким для мощного укола, не слишком легко отклоняясь от прямой. Он также должен быть настолько лёгким, насколько допускает прочность, и хорошо сбалансированным. Все четыре требования главным образом обеспечиваются подходящей сталью, правильно обработанной и распределённой, однако баланс зависит также от массы и формы эфеса. Что касается распределения материала, желобки, или долы, на плоскостях клинка уменьшают массу, не ослабляя его, и теперь применяются очень широко».
Из каких же элементов должен состоять меч, чтобы его с наибольшей уверенностью можно было назвать «настоящим»? Дело несомненно не сводится к материалу, термообработке и отпуску. Важнейшие свойства меча — кромка, форма поперечного сечения, сужение, масса и баланс. Все они в значительной мере измеримы, однако решающими являются конкретные параметры. Какими бы ни были размеры и геометрия определённого семейства клинков, параметры допускают весьма широкое толкование — если только не начать с подробных измерений сохранившихся старинных мечей.
Различия поперечного сечения
Важное свойство исторических клинков, которым часто пренебрегают современные изготовители реплик, — динамические пропорции и изменения формы поперечного сечения, или «различия поперечного сечения» (cross-sectional differential).
Речь о тонких, едва заметных изменениях формы, толщины и сужения по всей длине клинка — от хвостовика до острия. Как подчёркивает уважаемый европейский оружейник Петер Йонссон, это не простое равномерное уменьшение ширины от эфеса к острию. Различия поперечного сечения — одна из важнейших частей конструкции меча, особенно рубящего. Изменение сечения распределяет массу и тем самым влияет на общий вес, баланс и рубящую способность, одновременно обеспечивая прочность клинка и уменьшая вибрацию при ударе. В итоге получается подвижный и действенный инструмент.
Поэтому для исторической реплики, которая должна ощущаться и работать как оригинал, так важны точные трёхмерные измерения геометрии сечения, а не только похожий силуэт и основные размеры. Сегодня это требует от мастера знаний, художественного чутья, умения и времени — а значит, повышает цену для покупателя. Многие современные реплики почти не учитывают этот важнейший вопрос. Чтобы точно воспроизвести рабочие свойства исторического предмета, различия поперечного сечения необходимо понимать. Недостаточно повторить основную форму, геометрию и размеры: нужно воссоздать тонкие изменения распределения массы, от которых зависят вес, баланс и обращение с оружием.
Современные производители нередко вместо тщательного постепенного уменьшения сечения в определённых местах просто равномерно снимают металл с плоскости по всей длине. Такая шлифовка уменьшает массу, делая клинок тоньше, но не создаёт идеального сечения и соответствующего баланса.
Чтобы правильно воспроизвести изменения сечения, следует во множестве точек измерить толщину оригинала по всей длине, от середины клинка к кромкам. Нужно зафиксировать угол и выпуклость кромок, радиус и глубину долов и вогнутых спусков, степень изменения профиля и сужения. Важны также едва заметные переходы между точками измерения, ширина и глубина каждого дола. Геометрия настоящего меча не ограничивается боевой частью клинка. Даже хвостовик часто меняет ширину, сужение и толщину; слишком узкий или тонкий у плечиков хвостовик сломается под нагрузкой взмаха.
Йонссон вновь подчёркивает: изменения формы и толщины сечения — нечто гораздо более сложное, чем прямое постепенное сужение от толстого участка к тонкому или добавление «дистального сужения» в последней четверти. Форма и толщина меняются по длине неравномерно, с тонкими отклонениями, которые нельзя вывести всего из пары замеров. Сечение меняется не равномерным клином, а в ключевых местах. Обычно эти переходы неразличимы глазом; чем длиннее клинок, тем больше измерений оригинала требуется, чтобы понять его замысел.
По словам выдающегося оружейника Пола Шампаня, умение придавать клинку эти свойства ради улучшения его работы составляло важную часть искусства исторического мастера. Измерения подлинных мечей XV–XVI веков показывают общие закономерности у семейств клинков: например, более широких и гибких рубящих или более узких и жёстких колющих. Петер Йонссон добавляет:
«Изменения размеров в пределах определённых функциональных типов обычно следуют некоторым параметрам “гармонических”, то есть механически согласованных, пропорций. В старинных конструкциях видно, что важнейшим рабочим участкам у плечиков, в средних точках и у центра удара уделено особое внимание».
Эти участки соответствуют трём частям клинка, связанным с главными задачами защиты, связывания оружия и удара. Примечание автора: это не имеет отношения к «вибрациям».
Поэтому меч нельзя изучать только по силуэту или виду с плоскости. Нужно рассматривать весь профиль клинка: полный объём и форму, длину, ширину, центр равновесия, точку вращения, изменения толщины и сужения поперечного сечения. Йонссон пишет:
«Эффективное распределение массы, плавное дистальное сужение и правильное положение “узлов отсутствия вибрации”, то есть уменьшенного толчка, — важнейшие условия отзывчивого и действенного рубящего оружия. Если клинок имеет хорошие пропорции и правильную массу, его можно сбалансировать так, чтобы он мягко тянул вперёд, не становясь неудобным и неповоротливым. Это помогает направлять клинок в движении. Для этого массу меча нужно сосредоточить у его центра тяжести… Хорошо пропорционированный рубящий меч ощущается основательным и наносит убедительные удары… Ради этого хвостовику и подгонке клинка необходимо уделить самое пристальное внимание».
Лучше всего этого достигают, обрабатывая металл по точным измерениям оригинала. Пол Шампань замечает, что правильная геометрия реплики сама по себе располагает необходимые элементы именно там, где требуется: они возникают естественно, без дополнительных ухищрений. Получается оружие, работающее в бою. Проверять это следует рубкой мишеней кромкой, а не взмахами в пустоте и не шлепками по плоскости, чтобы посмотреть, как она дрожит.
Необходимая упругость
Одно из часто неверно понимаемых свойств меча — необходимая ему гибкость. Боевой меч как смертоносный инструмент должен был не только наносить сильные рубящие и уверенные колющие удары, но и выдерживать тяготы схватки: отклонять удары, сталкиваться с доспехами и другим оружием. Всё это зависит от качества стали и отпуска. Термообработка сама по себе является искусством: она должна быть выполнена точно, чтобы клинок получился упругим, и служит одним из отличительных признаков талантливого оружейника.
Современный миф утверждает, будто ради доказательства «хорошего отпуска» меч обязан сильно сгибаться и возвращаться в исходное состояние. На деле историческое оружие обычно довольно жёсткое, особенно предназначенные для укола рапиры, малые шпаги и дуэльные шпаги. Жёсткость различается даже у клинков для рубки разных материалов, рубяще-колющих клинков и оружия только для укола.
Что особенно важно, всякий раз, сгибая меч ради «проверки гибкости» или «демонстрации качества», вы создаёте микротрещины в молекулярной структуре. Однократно слегка согнуть меч, чтобы понять, не слишком ли он жёсток или мягок, — одно дело. Но это первоначальная проверка способности выдержать удар, не сломавшись слишком легко и не оставшись согнутым. Многократное повторение лишь ослабляет клинок. В настоящем применении ни чисто рубящий, ни чисто колющий меч не требовалось снова и снова сгибать.
Лишь в XVIII веке начали использовать особенно гибкие учебные клинки. Благодаря Голливуду представление, будто меч должен безопасно раз за разом изгибаться дугой при ударах о противника на занятиях, проникло и в массовое понимание хорошего клинка.
Кромка и степень остроты
Другая составляющая настоящего средневекового или ренессансного меча — его кромка, точнее скос от середины клинка к линии пересечения плоскостей обеих сторон. Поэтому кромка — не просто острая линия, а вся наклонная поверхность. В обиходе кромкой меча называют степень его остроты, и здесь возникает множество недоразумений и споров: существуют разные степени остроты и способы полировки. Более того, кромки для мягких и твёрдых целей различаются, а разнообразие возможных типов кромки для удара по разным целям весьма велико.
У большинства рубящих мечей кромка не клиновидная, как у ножа: такой клин может завернуться от удара. Чаще она имеет более прочную округлую, каплевидную форму скоса. Кромка для разрезания мягкого податливого материала отличается от кромки для рассечения твёрдого и сопротивляющегося.
Оружейник Дэн Мараньи объясняет значение кромки рубящего меча:
«Во многих отношениях кромка — важнейшая часть меча. Именно здесь клинок соприкасается с целью, поэтому кромка должна иметь правильную форму и входить под правильным углом, чтобы рубящий удар дал наибольший эффект. Если форма не соответствует цели — слишком толстая или тонкая для твёрдого либо мягкого материала, — кромка либо не “вгрызётся”, либо разрушится: выкрошится или сомнётся при контакте».
Пол Шампань предлагает такое сравнение:
«Представьте кромку меча как форму, движущуюся сквозь воду: победит та, что встречает меньшее сопротивление. Это не связано с лёгкостью заточки, стойкостью к сколам, управляемостью клинка, изготовлением и так далее. Чем твёрже цель, тем больше “мяса” нужно оставить в округлой кромке или тем сильнее изменить угол скоса. Можно сохранить прежнюю кромку, но смягчить её, чтобы она не крошилась. У задачи много решений… всё зависит от исполнения. Лучшее решение — то, которое лучше всего выдерживает разные предметы, которые предстоит рубить».
Он добавляет:
«В разные эпохи и у разных типов мечей применялись разные скосы и геометрия кромки в соответствии с назначением, как меняется и форма рубящего либо колющего клинка».
Зачем клинку слои
Ценность «слоистости» клинка понимают столь же плохо. Пол Шампань просто объясняет, почему древние мечи имели слои:
«Это было неотъемлемой частью производства железа и стали. Сегодня мы представляем себе сталь аккуратными брусками разных размеров, которые можно купить с нужным химическим составом. При старинном производстве всё было не так просто. После выплавки железо и сталь получались небольшими кусками, различавшимися свойствами: примесями минералов, химическим составом и содержанием углерода».
Современную прокатную сталь поэтому не требуется «складывать». Шампань продолжает, объясняя, как само изготовление меча неизбежно порождало слои:
«Крупные куски приходилось разбивать, поскольку внутри могли находиться шлак, непрогоревший древесный уголь, камешки и другие примеси. Малые куски соединяли в большой блок металла, достаточный для оружия или инструмента. Чем больше требовалось металла, тем больше кусков складывали вместе. Представьте, что вы сминаете множество кусочков глины в единую большую массу.
Наличие слоёв само по себе не означает, что оружие хорошее или плохое. Это определяет мастерство оружейника: умение выбрать соотношение металла с разным содержанием углерода и выполнить кузнечную сварку, соединяя части без воздушных пузырей и пустот. Уже на этом первом этапе всё может пойти правильно или ужасно. Когда куски соединены, массу вытягивают ковкой в длинный брусок, затем многократно складывают, чтобы перемешать части и получить более однородный металл».
Наконец он добавляет:
«Разные культуры и разные эпохи одной культуры соединяли металл по-разному, и один способ не обязательно лучше другого. Например, в XVI веке существовало множество прочных и острых катан — и огромное количество плохих. То же самое прежде происходило с клинками викингов».
При каждом складывании число слоёв удваивается, однако слишком большое количество складываний — возможно, больше примерно дюжины — в конце концов способно ослабить структуру.
Масса и баланс
Наконец, настоящему мечу необходимы правильные масса и баланс. Постепенно всё больше людей узнают, что настоящие мечи не были тяжёлыми. Это не неповоротливые громоздкие предметы из печально известных сценических и экранных поединков, а подвижные, быстрые и прочные инструменты.
Тем не менее часть публики считает меч хорошим, только если он ощущается «тяжёлым». Иногда излишняя масса действительно вызвана слишком толстым клинком и столь же крупными эфесом или навершием, добавленными для противовеса; иногда проблема лишь в недостаточной физической подготовке и опыте владельца. В другой крайности некоторые реплики делают чересчур тонкими: им недостаёт массы и основательности, чтобы всерьёз принимать удары, не говоря о действенной рубке плотных мишеней.
Уменьшение массы не сводится к стачиванию толщины клинка, а исправление баланса — к установке более тяжёлого навершия или гарды на уже тяжёлый клинок. Клинок с правильным распределением массы, полученным пропорциональными изменениями сечения и согласованным с подходящим эфесом, не будет казаться тяжёлым или несбалансированным. Именно поэтому так часто говорят, что исторический клинок ощущается невероятно.
Баланс меча часто называют измеримым качеством. С инженерной точки зрения это верно, но в фехтовании баланс гораздо субъективнее. Меч, хорошо сбалансированный для одного бойца, другому может таким не показаться. Ощущение хорошего меча определяется его управляемостью, то есть массой и распределением этой массы по всей длине с учётом формы: прямой или изогнутой, длинной или короткой, широкой или узкой.
В этом различие между так называемым статическим балансом — тем, как ощущается вес покоящегося оружия, — и динамическим балансом, то есть поведением в движении. По объяснению Дэна Мараньи, это «то, как меч действует, когда движется».
Для чего сделан меч?
Самый важный вопрос: для чего меч изготавливают? Уже один ответ определяет, насколько его можно считать «настоящим». Меч, предназначенный только висеть на стене, служить театральным реквизитом или носиться с костюмом, вовсе не обязан отвечать требованиям учебного оружия для боевого искусства, которым тренируются на полной скорости и с полной силой. Реконструкторский или сценический клинок для контролируемой игры и бесконечного столкновения кромка в кромку также не нуждается в податливости и упругости острой реплики для серьёзной пробной рубки.
Таким образом, назначение меча определяет, какие свойства настоящего боевого оружия должны войти в изделие. Впрочем, любой из перечисленных типов можно делать с учётом свойств исторических мечей. Исторически оружие самообороны и войны всё же отличалось от учебного и игрового. Известно, что на рыцарских турнирах использовали тупое оружие, а к концу XV века в Западной Европе изготавливали специальные узкие и толстые учебные клинки. Они имели ту же массу и баланс, что и боевые, но благодаря иной форме позволяли безопасно соприкасаться на тренировке.
К началу XVI века применяли также колющее оружие с тупым остриём. В последующие века специально для дуэльной практики и спортивных состязаний появились особенно гибкие колющие и чрезвычайно узкие рубяще-колющие клинки.
Последняя важная часть настоящего меча — эфес. Уже не раз писали, что меч хорош лишь настолько, насколько хорош его эфес. Если плохая рукоять разлетается при взмахе или ударе либо конструктивный изъян хвостовика заставляет его сломаться при скручивающей нагрузке, вся ценность меча как оружия — настоящего или учебного — исчезает. Конструкция соединения навершия, гарды и рукояти также чрезвычайно важна: ошибиться здесь можно несколькими способами.
Предостережение покупателю
Исходя из сказанного, я хочу предостеречь читателя. Я твёрдо убеждён, что значительной части изложенного выше большинство представителей мечевой индустрии и изготовителей на заказ сейчас попросту не знают. О другой части я всё сильнее подозреваю, что они просто не хотят, чтобы вы её знали — или хотя бы не хотят, чтобы вы ей верили. Третьи искажают сведения ради выгодного представления собственных товаров.
Именно поэтому многие изделия оставляют желать лучшего для серьёзного исследователя исторического фехтования, если сравнивать их с подлинниками. И, конечно, публикация таких выводов не прибавляет мне друзей среди некоторых производителей.
Чтобы изготовить правильно работающую реплику, нужно кое-что знать о настоящем применении меча как инструмента. При проектировании и изготовлении также необходимо внимательно изучить оригинал. Если мастер лишь угадывает размеры и экстраполирует остальные свойства, результат будет отличаться от подлинника — именно так сегодня обстоит дело со многими современными мечами.
Представьте попытку восстановить старинный автомобиль только по фотографиям. Внешность и цвет можно передать верно, но, не заглянув под капот настоящей машины и не изучив детали, при создании собственной версии останется лишь гадать о работе двигателя. Если вы вместо этого с нуля создаёте собственную новую конструкцию — прекрасно. Но не следует притворяться, будто она воплощает равнозначное практическое знание многих поколений умелых мастеров, делавших боевые клинки для настоящих мечников, защищавших ими жизнь.
Здесь возникает вопрос о современных «интерпретациях» и фэнтезийных изделиях, которые могут вдохновляться историческими предметами, но отклоняются от них согласно творческому замыслу мастера. Разнообразие и изобретательность этнографического холодного оружия огромны. Остаётся только восхищаться множеством подлинных исторических типов мечей, созданных как разные ответы на древний вопрос: как успешно защититься и сразиться с противником.
По музеям и собраниям мира рассеяно громадное число типов мечей с уникальными, самобытными формами клинка и эфеса; многие мало известны и никогда не воспроизводились. Поэтому в каком-то смысле жаль, что столько современных оружейников стремятся выразить себя в собственных творениях, прежде чем попробуют по-настоящему понять оригинальные предметы как рабочие инструменты. Отчасти это лёгкий выход: создать собственный идеал и толкование проще, чем «копировать» давно исчезнувший образец.
Разумеется, честный рынок фэнтезийных мечей существует. Но оружейник всё равно обязан представить доказательства, что его конструкция пригодна для боя или могла быть исторически жизнеспособной. Нельзя ограничиться мыслью, будто мы не способны узнать, могли ли в прошлом делать мечи воображаемого вида. Если конструкция не следует исторической действительности, мы никогда не узнаем, действительно ли работал бы «гроза драконов и кромсатель эльфов +3».
Воспроизведение оригинала
Именно поэтому при изготовлении хороших современных мечей — реплик или фэнтезийных изделий — жизненно важно опираться на точные размеры и правильную геометрию подлинного исторического оружия, особенно на изменения поперечного сечения. Современным мечникам необходим доступ к качественным клинкам, а он появится лишь вместе с восстановлением искусства оружейника по лучшим историческим источникам — самим старым мечам.
Логично, что воссоздание всех размеров и геометрии оригинального клинка и эфеса воспроизведёт его баланс и особенности обращения. Реплика, которая этого не делает, пусть даже совпадает с подлинником по общим размерам, очертаниям и массе, не будет обладать тем же поведением клинка и не станет управляться так же. Получится заметно ошибочная имитация. Именно этим страдает множество современных реплик.
Без понимания, которое даёт внимательное изучение подлинных средневековых и ренессансных мечей и обращение с ними, решить проблему практически невозможно. К сожалению, такой опыт есть у слишком немногих; остаётся хотя бы пытаться обсуждать вопрос, как в этой статье.
Исторические мечи развивались веками как конструкции оружия, усовершенствованные долгими пробами и ошибками и доказавшие себя в настоящем деле. Их изготовители владели тонкостями нагрева и ручной работы, необходимыми для прекрасного клинка.
Для современного любителя мечей не столь важно, изготовлен ли клинок из готовой стальной заготовки или выкован вручную из руды, — если говорить именно о качестве металла. Современная сталь обладает надёжным, научно контролируемым составом. Поэтому для общей формы клинка снятие материала — ручная или управляемая компьютером машинная шлифовка — по сути не хуже ручной ковки, то есть придания формы молотом раскалённому мягкому металлу.
Но это относится только к общей форме. Тонкости поперечного сечения и профиля сужения, которые, как уже объяснялось, имеют решающее значение, можно правильно воплотить лишь ручным мастерством умелого художника, опирающегося на точные данные. И даже после этого клинок всё ещё необходимо тщательно термообработать.
Знаток мечей Эварт Окшотт однажды отметил:
«Клинок рубящего меча должен отвечать трём требованиям: обладать достаточной массой у центра удара, или оптимальной точки попадания; иметь там же достаточную ширину; и быть плоским в сечении. Нельзя рассечь плоть и кость толстым клинком с тупым углом кромки. Нужен плоский клинок с тонкой кромкой, сходящейся под чрезвычайно острым углом».
— Эварт Окшотт, European Weapons and Armour, с. 137
Пол Шампань красноречиво объясняет, как настоящий меч работает в качестве рубящего инструмента:
«У него есть масса; вы разгоняете его, он сталкивается с целью, а сила сосредотачивается и передаётся через “кромку” внутрь цели. Для разных материалов лучше подходят разные формы кромки. Чтобы меч выдержал больше одного удара, он не должен быть слишком хрупким — иначе сломается — или слишком мягким — иначе останется согнутым.
Чем быстрее вы бьёте и чем тяжелее меч, тем сильнее удар. Но чем тяжелее меч, тем труднее резко менять направление после начала движения. Чем он легче, тем меньше силы нужно для быстрого движения, но при заданной скорости тем слабее удар. Сосредоточение большей массы у точки попадания усиливает удар, однако клинок становится неповоротливым, потому что центр равновесия смещается очень близко к острию — как у топора.
Изъяны металла повышают вероятность поломки. Даже без изъянов постоянные удары о доспехи и другие твёрдые предметы увеличивают риск. Плохая термообработка или плохая общая конструкция также делают поломку вероятнее».
Это объяснение применимо к любому мечу. Оно охватывает множество составляющих действенного оружия и одновременно показывает, что даже «настоящие» мечи могут иметь дефекты, ухудшающие работу и полезность.
Как же назвать реплику «подлинной» реконструкцией? Хотя клинок может быть изготовлен в современной кузнице из современной стали, важно, основан ли он не просто на общем стиле и замерах оригинала, а на точных размерах конкретного образца — за вычетом очевидных изъянов. Здесь проявляются талант и опыт мастера. В конце концов, как замечает Дэн Мараньи, мечи не изобретали в пустоте. В каждую эпоху это были инструменты, создаваемые в ответ на требования воинов, которым предстояло ими сражаться.
Я действительно люблю мечи. За последние несколько лет мне выпала редкая возможность внимательно исследовать свыше двухсот старинных европейских образцов XIV–XVII веков — теперь разных оригиналов я держал в руках больше, чем разных реплик. Чем больше я узнаю о настоящих мечах, тем более «волшебными» они кажутся, когда я думаю обо всём, что вложено в их изготовление, и тем сильнее, к сожалению, меня огорчает большинство реплик. Но доступность сведений, подобных приведённым в этой статье, вселяет всё больше надежды.
Итак, настоящий ли это меч?
Главный вывод для исследователей исторического фехтования: мечи — инструменты, и относиться к ним нужно соответственно. Сегодня люди, кажется, проявляют к своим мечам слишком много эмоций. Это неоправданно, учитывая массовое невежество в отношении подлинников и тот факт, что теперь от мечей не зависит наша жизнь.
Оружейникам и владельцам мечей предстоит ещё многое обдумать, а любителям — многому научиться. Поэтому ключевой «мечелогический» вопрос ребёнка — «Этот меч настоящий?» — стоит задавать снова и снова.
Благодарность Дэну Мараньи, Петеру Йонссону, Полу Шампаню и Джорджу Тёрнеру.
Текст представляет собой отрывок из готовившейся книги о мечах Возрождения.
ARMA посещает Королевскую оружейную палату Швеции
Стокгольм, апрель 2003 года.
Широкий выбор этнографических клинков и оружия в экспозиции Королевской оружейной палаты Швеции в Стокгольме.
Прекрасная подборка шведских военных рубяще-колющих мечей начала XVII века. Обратите внимание на разнообразие форм клинка.
Разные виды оружия XIV–XVII веков, которые мы внимательно исследовали.
Ещё несколько превосходных предметов: палаческий меч, боковой меч со сложным эфесом и чинкведея.
Два великолепных примера разнообразия клинков для рубяще-колющего боя XVII века.
Эфес XIII–XIV веков крупным планом. Обратите внимание на размер расклёпанного хвостовика.
Один из самых необычных и невероятных мечей, которые нам доводилось держать: гроссмессер, или гроссзабель, XVI века. Длинный, слегка изогнутый однолезвийный клинок расширяется в последней четверти.
Лопастевидная рукоять с дужкой, загнутой вверх задней ветвью крестовины и двумя симметричными прорезными овальными щитками.
Невероятно подвижное и, несомненно, свирепое рубящее оружие.
Обратите внимание на асимметричную ширину защитной дужки. Боковое кольцо для большого пальца и навершие «рыбий хвост» завершают это изящное и лёгкое оружие.
Он достаточно лёгок для одной руки, но прекрасно сбалансирован для двух.
На снимке хорошо виден необычный профиль меча: широкий клинок с долом и толстым обухом.
Здесь оружие держат левой рукой. Крупный план показывает толщину тупого обуха, малый и большой боковые щитки и слева кольцо для большого пальца.
Прекрасное боевое оружие — один из многих шведских военных мечей XVII века.
Сложный эфес прекрасного военного рубяще-колющего меча XVI века крупным планом.
Тот же предмет во всю длину. Обратите внимание на ширину плоского клинка.
На фоне более сотни древковых орудий мы оцениваем поведение и массу нескольких шведских военных мечей начала XVII века с боковыми щитками на эфесе.
Исключительная и редкая «ранняя» рапира: изящный, очень длинный клинок плоского шестиугольного сечения, простая крестовина и тонкая защитная дужка.
Одна из многих исследованных витрин с мечами XVI–XVII веков: закрытые и корзинчатые эфесы, а также разные рубяще-колющие клинки.
Хранилище необычных мечей XVII века всевозможных типов и моделей, которые мы изучали.
Крупный план лишь нескольких лучших палашей с односторонней заточкой. Многие были так хорошо сбалансированы, что казались почти невесомыми.
Ни одна другая культура и эпоха не сравнятся с разнообразием европейских мечей XVI–XVII веков, когда непрерывно экспериментировали с военными и гражданскими формами. Обратите внимание на особенно толстые рикассо у нескольких клинков.
Некоторые более древние раскопанные образцы: у многих сохранились эфесы и острые клинки. Обратите внимание также на ширину хвостовиков. У каждого предмета собственная «личность», но их объединяют заметная жёсткость, прочность и очевидная функциональность.
Ещё один редкий и необычный предмет: гроссмессер, или гроссзабель, XIV века — очень длинное однолезвийное оружие с длинной рукоятью, едва заметным изгибом последней четверти клинка и особенно острым концом. Возможно, это разновидность «убойного меча» — Slaughesworde или Schlachterschwert. Даже в слегка раскопанном состоянии и без обкладки рукояти клинок оказался чрезвычайно живым. Толстый широкий хвостовик завершало старое навершие «лодочного» типа.
Прекрасный подлинный пружинный кинжал XVII века.
Лёгкое нажатие — щёлк! — и он раскрывается. Оружие было прочным и жёстким; мы не сомневались, что им легко можно было ловить и связывать даже рубящие клинки, не говоря о смертельных уколах.
Мы не смогли определить, сохранилась ли исходная пружина, но нам, к нашей радости, позволили нажать кнопку и увидеть, как кинжал мгновенно раскрылся. Спустя столько веков механизм сработал чисто и быстро.
Одна из самых необычных находок — редкий одноручный фламмард XVI века. Поработав этим лёгким и быстрым клинком, мы уже не хотели выпускать прекрасный предмет из рук.
Плоское шестиугольное сечение с утолщённой серединой ясно показывало, что перед нами рубяще-колющее оружие. Вогнутые внутренние кромки изгибов были особенно тонкими. Обратите внимание на боковое кольцо для большого пальца.
Никто из нас не сомневался, что конструкция должна была использовать врождённые свойства и прямого, и изогнутого клинка. Сложность изготовления отчасти объясняет редкость такого оружия.
Бьорн с одним из многочисленных превосходных шведских военных мечей.
Поистине великолепный шведский военный рубяще-колющий клинок XVII века со сложным эфесом. Один из наших любимых: быстрый, подвижный, хорошо сбалансированный, лёгкий и превосходно заточенный.
Многие из этих клинков изготовляли для шведских войск и кавалерии.
Бьорн со своими любимцами — громадными двуручными мечами XVI века.
Нильс нашёл настоящую любовь.
Несмотря на размеры и зачастую богатое украшение, это были функциональные, хорошо сбалансированные и довольно лёгкие орудия.
Снова пускаем слюни над этим шедевром. На округлом острие действительно видны следы повреждения.
Оцениваем поведение нескольких шведских палашей XVII века с односторонней заточкой.
Пробуем широкий военный меч XVII века с кольчатым эфесом.
Пер Оке с одним из своих любимых мечей.
При исследовании прекрасных старинных мечей сильнее всего запоминаются лёгкость, жёсткость и прочность предметов, которые словно кричат: «Возьми меня в руки!»
Несмотря на ширину, оружие было лёгким и манёвренным.
Ещё один образец — с большим боковым щитком в форме раковины.
Превосходная рапира конца XVI века. Мы внимательно изучили клинок от особенно толстого рикассо через более плоскую и острую нижнюю часть и шестиугольную середину почти без кромки до более толстого, но гораздо более узкого овального сечения у острия. Обратите внимание на полое рикассо.
Великолепная испанская чашечная гарда середины XVII века с жёстким, узким, но толстым восьмигранным клинком и глубоким долом. Последняя четверть особенно тонкая.
Восхитительная рапира середины XVII века: исключительно длинная — около 50 дюймов — с необычайно лёгкой широкой сетчатой чашкой. Клинок имел треугольное вогнутое сечение, как у некоторых ранних эстоков и большинства поздних малых шпаг. Оставалось лишь гадать, какое опустошение она могла учинить в одиночной дуэли. Я не мог выпустить её из рук.
Оружие было грозным: намного длиннее обычной малой шпаги, намного легче ранних рапир и столь же подвижно и быстро, как современная спортивная шпага. Такие действенные конструкции появились именно тогда, когда длинная рапира выходила из моды.
Ещё один исключительный предмет: особенно длинная рапира с кольчатым эфесом, толстым узким восьмигранным клинком и чрезвычайно тонким, почти хрупким остриём длиной в несколько дюймов.
В витрине с рапирами, среди более чем 75 образцов. Невозможно было удержаться от попытки взять в руки каждую. Выражение «ребёнок в кондитерской лавке» даже близко не передаёт ощущения.
Ещё одна рапира XVI века: более плоский шестиугольный клинок с некоторой кромкой и без сужения. Обратите внимание на центральное ребро вдоль клинка.
Она не была столь подвижной и лёгкой, как поздние рапиры, но оставалась великолепным и приятным оружием. Несмотря на большой прорезной чашевидный эфес, масса была вполне удобной.
Очень тонкая и длинная чашечная рапира около 1640 года — поразительно лёгкая и жёсткая. Ни одна современная серийная реплика пока с ней не сравнится.
Внимательно исследуем полную кромку прекрасной толедской чашечной рапиры XVII века. Её толщина и хрупкость убедили нас, что ни протяжным, ни секущим движением она не могла нанести выводящий из строя порез.
Последняя четверть клинка была настолько узкой и тонкой, что сильный рубящий удар наверняка сломал бы её. И действительно, в собрании нашлись три клинка с обломанными остриями.
Первая четверть клинка — естественно, самая толстая — была также самой плоской в сечении и потому самой острой: очевидно, чтобы не позволить схватить её рукой.
Ранняя малая шпага.
Обратите внимание на треугольное сечение с вогнутыми гранями.
Три толстые грани — и ни одной настоящей «кромки».
Знаменитая шведская рапира, позднее получившая красивый позолоченный эфес. Интересно, что накладная позолота заметно увеличила массу оружия и сделала его явно неповоротливым для колющего фехтования. Рикассо заключено в дополнительную внешнюю обойму.
Счастливая находка: полэкс типа «бек-де-корбен» XV века с подлинным древком. Оружие было необычайно лёгким — казалось, ему едва хватает массы для боя против лат.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.