Дебри строений
не·со·сто·яв·ший·ся пи·са·тель-фан·таст, сущ. Карикатурный образ ведущего настольной ролевой игры, который разработал сложный вымышленный мир или конкретный сюжет и на самом деле предпочёл бы водить игроков по своему миру либо рассказывать заранее определённую историю, а не играть.
Из серии Пиранези «Фантастические изображения тюрем» (Carceri d’Invenzione).
Подход несостоявшегося писателя-фантаста редко меня искушал — если вообще когда-либо искушал. Но, пожалуй, существует ещё один, отдалённо связанный с ним набор побуждений, который в какой-то мере мне подходит: несостоявшийся архитектор фантастических миров. Под архитектором я понимаю именно проектировщика рукотворных пространств. Мало что увлекает меня сильнее, чем исследование — собственное или глазами игроков — остатков огромного погребённого города, заброшенного космического корабля или лишённого света подземного мира. Эта мысль не раз приходила мне в голову, пока я слушал роман Сюзанны Кларк «Пиранези», вышедший в 2020 году. Место действия в нём служит прежде всего сценой для переживаний главного героя, а не неведомым пространством, которое можно исследовать с картографической точностью. И всё же результат напоминает о таинственной чуждости лучших подземелий (dungeons) из настольных ролевых игр.
Я постараюсь почти не говорить о сюжете. Отчасти потому, что удовольствие от книги состоит в постепенном постижении происходящего вместе с главным героем, отчасти потому, что мне интереснее создаваемое ею ощущение воображаемого пространства. Меня увлекла ограниченная точка зрения, которая медленно расширяется и вмещает всё более полное понимание, а вместе с ним — чувство утраты опоры и смены убеждений. История начинается в лабиринте, который одновременно является целым миром: переплетением архитектуры, приливов и бесчисленных статуй, бесконечной чередой залов. Если вы видели офорты венецианского художника Джованни Баттисты Пиранези, то, вероятно, уже примерно представляете себе это пространство. Пиранези из романа Кларк знает о существовании пятнадцати человек, а лабиринт для него — всё мироздание.
Из серии Пиранези «Фантастические изображения тюрем» (Carceri d’Invenzione).
Чтобы исследование архитектуры в ролевой игре приносило мне удовольствие, пространство должно быть в достаточной мере конкретным и подробным — как область, которую проходишь в Dark Souls, или изобретательно спроектированный уровень шутера от первого лица. Разные области должны подчиняться строгой пространственной логике. Она необязательно должна быть привычной или декартовой, но в ней обязано быть больше структуры, чем в простой последовательности эпизодов. Если немного отвлечься, практичная архитектура, пригодная для повседневного мира, слишком однообразна, предсказуема и симметрична, чтобы идеально подходить для исследования в роли подземелья. Самые выразительные и интересные игровые подземелья похожи на экспрессионистское переосмысление узнаваемой архитектуры. Лабиринт в романе описан слишком абстрактно, чтобы служить хорошим примером подземелья для ролевой игры: он намечен лёгкими штрихами, призванными передать эмоциональное состояние главного героя. Пиранези часто называет конкретные залы и подробно описывает их отличительные черты, однако эти места остаются парящими виньетками: они возникают и исчезают, поддерживая отдельные сцены, вместо того чтобы складываться в сложную систему взаимосвязанных пространств. Это не упрёк — для романа такой образ работает отлично. Я лишь хочу показать, как книга передаёт ощущение пространства, похожего на подземелье, не проводя читателя через сам процесс исследования.
История оказалась совсем не такой, как я ожидал, хотя задним числом я вижу в ней сходство с другими произведениями Кларк. «Пиранези» значительно короче её более известного романа «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» (2004), но всё равно достигает объёма, который большинство людей наверняка сочтёт достаточным для романа: поиск в интернете говорит о 272 страницах. Несмотря на это, книга воспринимается как рассказ — и я говорю это в самом хорошем смысле. В целом она выстроена очень плотно, почти без лишних событий и отступлений. На поверхности повествование течёт неторопливо, но меня история захватила и даже приковала к себе. Это, без сомнения, один из моих любимых романов, вышедших сравнительно недавно — «недавно» в историческом смысле, скажем после 2000 года. При всей этой похвале «Пиранези» — своего рода концептуальный альбом в форме книги. Кларк избегает нарочитых экспериментальных литературных приёмов, однако её подход всё равно отличается от привычного реалистического повествования от третьего лица. Понимаю, почему кому-то книга может показаться несколько искусственной или манерной, но на меня этот подход подействовал.
Из серии Пиранези «Фантастические изображения тюрем» (Carceri d’Invenzione).
Версию с Audible, которую слушал я, читает Чиветел Эджиофор. Возможно, это лучшее исполнение аудиокниги из всех, что мне встречались, а с начала пандемии COVID я прослушал их немало. Кроме того, один из моих родителей какое-то время работал в издательстве аудиокниг, поэтому в юности я слышал множество записей. Даже с учётом всего этого — и с оговоркой, что прошло уже немало времени, — это, пожалуй, всё равно лучшее чтение на моей памяти. Издатель выложил отрывок, который можно послушать на YouTube. Чиветел читает медленно и очень чётко, идеально передавая любознательный характер Пиранези, а вместе с ним — его в корне странные и чуждые представления о природе реальности. К сожалению, я нашёл лишь несколько других аудиокниг в его исполнении. Но среди них есть по меньшей мере аудиопостановка «Отелло» с участием нескольких актёров, и теперь я жду знакомства с ней.
В завершение приведу короткую вложенную цитату. Ниже Томас де Квинси цитирует фрагмент из второй книги поэмы Вордсворта «Прогулка». Перед этим отрывком де Квинси описывал, допуская немалую творческую вольность, как Кольридж вспоминал один из листов серии Пиранези «Фантастические изображения тюрем».
«С той же способностью к бесконечному росту и самовоспроизведению развивалась во сне моя архитектура. На раннем этапе моей болезни великолепие сновидений и впрямь было преимущественно архитектурным: я видел такое роскошество городов и дворцов, какого бодрствующий взор никогда не встречал — разве что в облаках. Я приведу отрывок великого современного поэта, описывающий увиденное им в облаках явление, которое во многих подробностях часто представало передо мной во сне:
И тотчас взору предстает
Могучий Град — вернее же сказать,
Дебри строений, уходящие далеко,
Теряющиеся в дивной глубине,
Всё ниже, в бесконечное сиянье!
Казалось, сложены они из злата и алмазов,
Под куполами алебастровыми, со шпилями из серебра;
И ярус за пылающим ярусом
Вздымался ввысь; здесь светлые чертоги
Стояли мирно вдоль аллей; там башни,
Опоясанные стенами с зубцами,
На беспокойных гранях звёзды несли —
Сиянье всех камней самоцветных!
Земная природа создала тот вид
На тёмном веществе грозы,
Теперь смирившейся; на нём, на бухтах,
На горных кручах и вершинах, куда
Отхлынули пары, найдя себе приют
Под лазурными небесами…»
De Quincey (1986). Confessions of an English Opium Eater. Penguin Classics. (Оригинальная работа опубликована в 1822 году.)
Piranesi (1761). Carceri d’Invenzione. Rome.
Wordsworth (1814). The Excursion. Simpkin, Marshall, and Co.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.