Стишки из Забытых Королевств № 1
- В то утро граждан слишком много решило умереть.
Под грудой обгорелых тел возам пришлось скрипеть.
Пробка, хоть погонщикам и вышла сверхурочка. - Нашли того, кто колдовал. Он не отверг ни строчки
Об убийствах, лишь мягко сказал: «Довожу до совершенства
Связь причин и следствий огнём. Вот где блаженство».
Барон был крепок, толст и громогласен,
Усами шесть моржей посрамив за раз.
Разбойники его порубили: кто же будет горевать?
Он был разминкой. Босса уровня ещё искать.
Тот воин, клянусь, и ныне шагает, и каждый враг от меча его гибнет.
Где-то вдали, где нет королей-задир и никто погребальных костров не воздвигнет.
Я часто думал думы хмурые,
Но что за прок мне был от них?
Чем вернее, что всё быть должно бы так,
Тем вернее, что выйдет наперекосяк.
«Стар ты, отец-дракон, — промолвил драконёнок. —
Твоя чешуя бела, как мел.
И пламя теперь бьёт прямо из затылка.
Уж это, по-моему, за всякий предел!»
Наш последний рыцарь был безумец щегольской.
Шлемом было старое ведро служанки.
Доски с поля служили ему щитом,
А кольчугой — сброшенные змеями останки.
Когда его вскрыли, запёкшаяся кровь
Отметила место последней его оплошки.
В нашем королевстве есть гордая спесивая знать.
Простолюдинам на ней удобно показать,
Как стильно и без остатка ответственности избегать.
Дорогая, я думал, ты несколько поумнее.
«Когда будет клад?» — «Никогда, дорогая, смирись поскорее».
Я предпочту расправляться с врагами слепящими чарами:
Кровь из ковров не вывести никакими отварами.
С шестью рыцарями разом принцесса отбросила скромность, которую берегла королева.
Уж лучше броситься в омут удовольствий, решила она, чем прозябать безвестной девой.
Наставник вздохнул: освоено новое заклинание полёта скверно.
Доселе целый нос, когда нырок пошёл вкривь, подтвердил это верно.
Ведьма стояла нага, паладин на неё воззрился.
Она плащ вокруг себя запахнула
И встретила его насмешливой, едкой улыбкой,
Но взгляд оказался судейским, холодным и пытким.
Тогда она зловеще язык ему протянула.
Кто правит лунными конями,
Будет властвовать только днём.
Ночью мертвецы, что ждут, настигнут
И жизнь его унесут с собой.
Ржавчина тронет блестящий королевский меч,
Воры камни из короны выкрадут тайком,
Злые языки память о короле не дадут сберечь.
Людям по нраву разрушать всё кругом.
Говорят, дракон и мудр, и добр, и сердце золотое в нём блестит.
Но гляжу я на него, и зубы мне доверять ему никак не велят.
Иду туда, где тени гуще,
Где кто-то крадётся из чащи,
Где кости вокруг предупреждают:
Рассвета больше не видать,
Коль в кромешную тьму шагнёшь,
Где кусают страшнее, чем лают.
- Поутру нашли его тело, изрядно проткнутое рогами.
Меч, которым он любил досаждать чудовищам, валялся без дела.
Бедный дурак сам пошёл к зверю в логово упрямыми шагами. - Он считал себя героем, а не неумехой бестолковой.
Тех, кто отговаривал, и всех разумных отмёл он без слова.
Теперь предстанет перед богом, которому с ним, верно, до смерти скучно.
Я монарх всего, что вижу вокруг,
Хоть вижу лишь крышку гроба у носа.
Я вышел бы, да не могу, мой друг:
Зарыли меня, чтоб покоился я без вопроса.
Вот так и живём, если можно сказать.
Зато над двумя дюймами собственного носа могу царствовать.
Дракон растянулся к востоку, дракон растянулся к западу.
Он со вздохом упёр меч остриём в землю.
Повар-то только сказал: «Бедро не тащи, помилуй!»
А какая часть дракона лучше, он хоть убей не знал.
Не таращься на драконицу:
Третью кружку пьёт проказница.
От питья её охватывает жар,
Вот ей нужен сильный, верный рыцарь,
Чтоб драконятам быть отцом.
Блондин или брюнет? Ставки принимаем, кто на ком!
Как только начнётся пляска боя,
Ты поймёшь, что чувств фей не перебьёшь собою.
У хитрых фей есть сверхъестественная защита,
Хоть в старых сказках о ней немало вздора нашито.
Верховный жрец Цирика считал нелепым,
Что людям хочется веселья и шуток.
Неужто этим олухам невдомёк,
Что жизнь — это ужас и тоска без передышки на шутку?
Старые искатели подвигов к вечеру
Находят всё новую старую скучную быль о геройстве.
Юный герой, когда разгонится вовсю,
В бешеной скачке мысли от мудрости далёк.
Пророчества, которыми пользуются вон те мудрецы,
Сгодятся для общения хуже некуда.
Они радостно выбирают бессмысленные слова,
И от случайной болтовни приходят в движение империи.
Паладин был полон «нельзя» и «не смей»,
А в споре о нравственности упрям, словно мул.
Важные мысли он поручал давно умершим святым:
Они были слишком мертвы, чтобы сморозить глупость.
Каков теперь счёт, коль вам любопытно?
Драконов убито: один. Рыцарей съедено: несколько сотен с избытком.
Когда тебе по службе с мечом гоняться за очередной чешуйчатой бедой,
Поневоле позавидуешь затворнику-писцу: у него худший день — перо долой.
Он правил крепко, как железо,
Счётной книгой и мечом.
Всё шло по правилам, надежда отмерла.
Вот почему мы нынче нового венчаем королём.
- В дни, когда Векна ещё не восстал,
Звался мой гордый корабль «Она никогда не тонула».
Три головы эльфийских королей висели на бизани,
А к каждому борту мы прибили по три драконьих туши. - Но смертельных врагов мы наживали быстрее, чем успевали их поглощать.
Однажды после полудня они все нас настигли, прежде чем мы успели всех сжечь.
Вот как «Она никогда не тонула» пошла ко дну.
Вот почему мой новый талант — напиваться в дымину.
Война — такой процесс: одни людей обещают чтить и любить,
А другие их так обрабатывают, чтоб быстро и грязно убить.
Чудище устало гремит ржавой цепью, но держат её звенья крепко.
Так что тот, кому стоять на страже, всё ещё может спокойно пить.
Зачем ты убил этого славного дракона,
Чей труп теперь передо мной?
И зачем позволил ему раздавить мою лучшую повозку,
Когда он рухнул, остывший, на землю?
Скажешь, я ворчу, как мужлан.
Но я человек. Не ворчать мне никак.
Некоего короля коснулся щедрый бог,
И тот отдал всё золото нищим и тем, кто жил в лачугах.
Знать убила его с криком: «Неужто он так и не понял:
Монеты нужнее всего богатым подданным этой страны?»
О, выпей ещё кружку,
Не одолеть тебе ту драконью тушку!
Змий парит над башнями без крыш,
Глоданые кости швыряет в бездонную тишь.
Многие царства он поработил,
Многими коронами своды украсил.
Даже бардов умом своим подчинил.
Не тревожьте герцога, он обедает:
Ему вновь креветочный коктейль подавай.
Вот почему я сейчас колочу щупальчатую мерзость,
Ступая по несчётным черепам к собственной могиле.
В королевской битве нечестной,
В афере, что барды зовут жизнью,
Не становись скотом на убой.
Хватай первым нож мясника.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.


