Осада Гондора, часть II — сигнальные огни зажжены
Это вторая часть цикла из шести статей (I, II, III, IV, V, VI), в котором военный историк разбирает осаду Гондора в экранизации «Возвращения короля» Питера Джексона. В прошлой части мы рассмотрели оперативные задачи и снабжение армии Мордора. Теперь разберём оборонительный план Гондора: насколько он правдоподобен, способен ли сработать и как именно реализуется на тактическом уровне.
Оборона в глубине
Начнём с теоретического понятия — эшелонированной обороны, или обороны в глубину. Вместо того чтобы пытаться наглухо остановить наступающего на единственном максимально прочном рубеже, такая оборона замедляет и истощает противника, постепенно уступая территорию. Одно из главных её достоинств — способность превратить трение в союзника. Армия представляет собой чрезвычайно сложную систему из людей, животных, снаряжения и множества других движущихся частей. Трение — в клаузевицевском смысле — это естественная склонность такой системы давать сбои во время движения и боя. Как говорил Клаузевиц: «На войне всё очень просто, но самое простое оказывается трудным».
Представьте начало наступления. Армия успела составить план и подготовиться; ближайшая местность хорошо разведана, ошибочные донесения проверены, люди стоят на своих местах, оружие исправно, солдаты накормлены и отдохнули. Но с первым же шагом эта упорядоченность начинает разрушаться: гибнут нужные специалисты, ломается снаряжение, бойцы устают, пугаются, теряются и отвлекаются. Разведданные растворяются в тумане войны. Поэтому наступление опаснее всего в самом начале, пока трение ещё не успело его истощить. И наоборот, наступающая армия особенно уязвима к концу штурма, когда она вымотана и дезорганизована: это идеальный момент для контратаки, если у защитников сохранились силы.
Эшелонированная оборона использует эту закономерность. Защитники постоянно оказывают давление, наносят потери, задерживают врага и усиливают трение, но сохраняют достаточно гибкости, чтобы последовательно отходить на новые рубежи и сберечь боеспособный резерв для возможной контратаки.
Оперативный план Гондора
Теперь, когда половина читателей разбежалась от теории, перейдём к сути: план Гондора — задерживать противника эшелонированной обороной. В фильме можно выделить четыре рубежа: 1) следопыты в Итилиэне, изматывающие врага внезапными ударами; 2) линия по Андуину, опирающаяся на позиции в Осгилиате и Каир-Андросе; 3) открытые Пеленнорские поля; 4) сам Минас-Тирит. Внутри города эта система повторяется в миниатюре: семь концентрических укреплённых ярусов, причём ворота каждого следующего находятся на противоположной стороне горы Миндоллуин. Захватчикам приходится двигаться зигзагом и последовательно прорывать каждый рубеж.
Исторически такой план вполне возможен, хотя семь обнесённых стенами ярусов делают Минас-Тирит укреплённее любого известного мне города. Многие города имели цитадели — запасные оборонительные позиции внутри стен, — а замки нередко окружали двумя или даже тремя кольцами укреплений. Но семь колец вокруг целого города? Для сравнения: лучше всего защищённый город средневековой Европы, Константинополь, располагал одной системой двойных стен — низкой передовой стеной перед главной. Впрочем, Минас-Тирит построили люди Вестернесса на вершине своего могущества, так что немного фантастики им простительно.
Защита Гондора, как описано в книгах. Изображение: Вики, чтобы управлять ими всеми. Форты у переправы расположены прямо там, где дорога из Осгилиата пересекает Раммас Эхор.
Примечание к книге: Оборонительная система Гондора в книге сложнее, и это существенно для оценки командования Денетора. Есть ещё один оборонительный рубеж — Раммас Эхор, стена вокруг Пеленнорских полей. Форты у переправы, два укрепления в составе стены, перекрывают дорогу из Осгилиата. Возведение столь длинной каменной стены потребовало бы огромных усилий, но вполне правдоподобно: вал Адриана на севере Англии значительно длиннее.
Раммас Эхор и Форты у переправы заметно меняют обстановку. Прежде всего стена уменьшает риск передового размещения войск в Осгилиате. Её периметр слишком велик, чтобы долго оборонять против армии, способной форсировать Андуин, но задержка наступающих прикрывает отход гондорцев. Кроме того, здесь появляется ещё одна возможность нанести врагу потери и внести беспорядок — то есть усилить трение, — не рискуя генеральным сражением в открытом поле или, как в фильме, кавалерийской атакой на каменные руины.
Эшелонированная оборона особенно уместна для Гондора, поскольку должна не только наносить потери, но и выигрывать время. Самые населённые области страны лежат у залива Белфалас — например, Лебеннин и Дол-Амрот; последний находится примерно в двухстах милях от Минас-Тирита. Примерно столь же далёк Эдорас, где можно искать помощи всадников Рохана. Чем дольше Гондор удерживает открытыми дороги к этим землям, тем больше подкреплений успеет получить. А как мы обсуждали в прошлой части, крупная вражеская армия находится в сложном положении со снабжением, поэтому неожиданные задержки могут стать для неё роковыми.
Маяки
Ради ясности немного нарушим хронологию: к штурму Осгилиата мы вскоре вернёмся, а сперва поговорим о сигнальных огнях.
Возможно, вы ждёте, что я назову сигнальные огни Гондора нелепой и антиисторичной выдумкой. Нет. Такая система не только правдоподобна — почти её полный аналог существовал в IX веке в Византийской, то есть Восточной Римской, империи. Цепь сигнальных костров протянулась более чем на четыреста миль от границы до Константинополя; огни размещались на возвышенностях через каждые тридцать–шестьдесят миль.
Система была особенно важна из-за организации византийской армии по фемам. Каждая фема представляла собой военно-административный округ со своим небольшим полевым войском, способным отражать местные набеги, но недостаточным против крупного вторжения. В таком случае цепочка огней передавала в столицу сигнал тревоги и поднимала тагматы — главную императорскую полевую армию, обычно находившуюся рядом с императором, в том числе чтобы удерживать фемы от мятежа. Тагматы выступали навстречу вторжению и по дороге присоединяли уже подготовленные сигналом местные войска. Система работала: IX–XI века были для Византии временем возвращения территорий и укрепления державы, вплоть до поражения при Манцикерте в 1071 году.
По-настоящему непонятно решение Денетора не зажигать огни. В фильме это приходится делать Гэндальфу и Пиппину, причём уже во время штурма Осгилиата — совершенно недопустимо поздно. От Осгилиата до Минас-Тирита лишь тридцать–сорок миль, тогда как спасительному войску Теодена, которому в фильме адресован сигнал, предстоит пройти гораздо больше. Денетор знает, что вместе с рохиррим находится Арагорн, и не желает призывать его в Минас-Тирит, поскольку тогда придётся уступить власть. В сложившейся обстановке это безумно глупое решение, на что Гэндальф прямо указывает.
Кроме того, в фильме сигнал распространяется слишком медленно. Первый огонь зажигают вечером, следующие — в сумерках и ночью, а последний виден из Эдораса уже днём, судя по западным теням. Между тем византийская система, по преданию, передавала сигнал до Константинополя всего за час.
Примечание к книге: В книге Денетор вовсе не настолько глуп — и это ещё не раз станет нашей темой. Сигнальные огни зажигают в ночь на 7 марта (Пиппин отмечает, что с тех пор, как он коснулся палантира, прошло три ночи; RotK, 20), ещё до выступления Короля-чародея из Минас-Моргула 9 марта. Глаза Белой Башни и впрямь не слепы!
Адресаты сигнала тоже иные: Денетор призывает не Рохан, а собственные владения. В фильме Гэндальф даёт понять, будто этого не произошло («Где армии Гондора?»), но книга отвечает на вопрос: угроза Чёрного флота, поднимающегося по Андуину, вынуждает многие отряды оставаться во внутренних областях (RotK, 46). И всё же до начала сражения в город прибывают небольшие силы со всего Гондора — прежде всего князь Имрахиль из Дол-Амрота со своими рыцарями. По-видимому, именно они составляют основу вылазки, о которой речь пойдёт ниже.
Следовательно, цепь огней проходит по южной стороне Эред Нимрайса — гор, разделяющих Гондор и Рохан, — а не обращена на север, к Рохану. Чтобы призвать Теодена, Денетор отправляет гонца с ритуальной Красной стрелой. Хиргон встречает Теодена в Дунхарроу 9 марта. Если он выехал в день зажжения огней, скакать ему пришлось очень быстро, хотя расстояние всё же преодолимо. Благодаря Гэндальфу рохиррим уже собирались и собирались выступить на следующий день, чтобы за пять суток достичь Пеленнора.
Это объясняет отсутствие роханской пехоты, которую мы видели в Хельмовой Пади под командованием Эркенбранда из Вестфолда. Теодену нужно пройти почти двести миль за пять дней — около сорока миль в сутки, то есть у самого предела возможностей земледельческой конницы. Степные воины вроде монголов могли проходить до шестидесяти миль, но рохиррим не кочевники. Вероятно, всадники Теодена взяли сменных лошадей: рыцарю в походе обычно требовались как минимум вьючная, верховая и боевая лошади. Ради скорости они берегли боевых коней, сменяя остальных. Большую часть пути Теоден движется по хорошим дорогам через знакомые земли, а позднее превосходно использует знание местности и помощь проводников.
И всё же сцена с сигнальными огнями — одна из моих любимых во всём кино. Я люблю нарастающую музыку, великолепные горы и крепнущее ощущение: «Ну всё, теперь злодеям конец». Поэтому понимаю желание показать эту сцену на экране и вовлечь в неё главных героев, а не оставить далёкими огнями, которые Пиппин замечает по дороге.
Тем временем в Осгилиате: плохая тактика
Орки переправляются ночью на небольших лодках, пользуясь туманом как прикрытием. Возможно, это кого-то удивит, но такая тактика вполне правдоподобна. Гарнизон Осгилиата невелик — фильм не сообщает численность, однако речь явно о сотнях, не тысячах воинов. Орки могли рассчитывать сокрушить его сравнительно небольшим передовым отрядом. Джордж Вашингтон ночью 25–26 декабря 1776 года переправил через Делавэр в плохую погоду около 2400 человек — примерно половина армии не успела вовремя — и на следующий день внезапно атаковал 1500 гессенцев при Трентоне. Ещё раньше римляне в начале Первой Пунической войны форсировали сопротивляемую переправу из Италии на Сицилию, по-видимому главным образом на небольших судах. Пролив шириной около трёх с половиной миль намного превосходил путь, который предстоял оркам.
Эти суда напоминают десантные катера Хиггинса времён Второй мировой войны. Выглядит странно: главную угрозу здесь представляет не настильный пулемётный огонь, а падающие сверху стрелы. Крытые лодки подошли бы намного лучше.
Высадки на обороняемый берег до современной эпохи происходили чрезвычайно редко, но этот случай выглядит убедительно. В книге Денетор замечает, что в других местах Андуин слишком широк и быстр, а восстанавливаемые мосты делают Осгилиат естественным местом переправы. Численное превосходство и подготовка Мордора позволяют форсировать реку, пусть и ценой тяжёлых потерь.
Позиция гондорцев в Осгилиате выглядит загадочно. Руины дают некоторое естественное укрытие, особенно от стрел, но защитники никак их не усилили. Римляне знамениты тем, что каждую ночь окружали лагерь деревянным палисадом, однако почти любая достаточно организованная домодерная армия укрепляла стоянку, если собиралась задержаться или находилась рядом с противником.
Как могли выглядеть временные укрепления? Римский лагерь окружал частокол из плотно поставленных кольев — Полибий отмечал, что римские палисады были заметно прочнее греческих аналогов (Histories, 18.18.1–17). Перед ним выкапывали ров, который служил не укрытием, а препятствием для наступающих. Вынутой землёй наращивали вал под частоколом, а в ров помещали дополнительные преграды, например заострённые колья.
Гондорцы вполне могли укрепить позиции в Осгилиате: протянуть вдоль берега между каменными руинами частокол и выкопать перед ним рвы. То, что Фарамир вовсе не позаботился о полевых укреплениях, выглядит непростительной небрежностью.
Силы Мордора пытаются внезапно переправиться через реку на множестве небольших лодок. Их замечает часовой — зачтём Гондору хорошо поставленное охранение, — которому стрела попадает прямо в нагрудник. Уточню: нет такой дальности, с которой стрела пробила бы добротный стальной нагрудник (см., например, это испытание), так что воин должен был остаться цел. Внезапность всё же потеряна, и Фарамир решает встретить врага у самой воды, пока тот высаживается. Это разумно: нельзя давать противнику время построиться и организоваться.
Вздох. Стрелы так не действуют. И латный доспех тоже. Но создателей фильма стоит похвалить за то, что статисты носят под латами кольчуги — или, возможно, кольчужные вставки — для защиты рук.
Не имеет смысла то, как Фарамир устраивает засаду. Его люди прячутся среди руин, пропускают первую шеренгу противника и лишь затем атакуют у самой воды. Это позволяет отрезать первую волну нападающих: те оказываются между передовой линией Фарамира и его резервом. Но одновременно возникает хаотичная схватка, в которой обе стороны неизбежно понесут тяжёлые потери.
Что следовало сделать? Внезапность почти не помогает Фарамиру: враг вооружён и ожидает боя. Зато войска в открытых небольших лодках крайне уязвимы для стрел, дротиков и тяжёлых камней, особенно если у защитников есть пращи. Первым приказом Фарамира должно было стать немедленное размещение лучников на руинах и обстрел переправы.
Как именно эта стена защитит меня от орков, если по плану я сперва должен пропустить их мимо неё?
Во-вторых, противника незачем отрезать: переправой он уже сам себя отрезал. Высаживающиеся орки расстроили строй; если бы они наткнулись у берега на сомкнутую тяжёлую пехоту Гондора в латах, их бы изрубили. Столкновения лёгкой пехоты в рассыпном порядке с тяжёлой пехотой, сохраняющей строй, обычно бывают поразительно односторонними.
Голливуд часто допускает одну и ту же ошибку: все бойцы немедленно бросают строй и начинают беспорядочную свалку. Студенты всерьёз спрашивали меня: «Что происходит, когда всё превращается в хаотичный ближний бой?» Приходилось разрушать их ожидания: если вы побеждаете — мы тогда обсуждали гоплитов, — такого не происходит. Если строй распался, вы, скорее всего, уже проиграли. Большинство пехоты ближнего боя эффективно лишь в плотном строю. Большие щиты и копья гондорцев, напоминающие вооружение римских триариев, лучше всего работали бы в стене щитов и копий.
Численность всё равно обрекала Фарамира на отступление. Ему следовало построиться у главной дороги из руин, разбить первую волну в центре и задержать восстановление моста, а затем отойти до того, как высадки севернее и южнее охватят фланги. В фильме же «засада у реки» наносит врагу потери ценой растраты почти всех сил Фарамира.
Примечание к книге: Сам бой в Осгилиате книга не показывает — мы узнаём о нём со слов участников. Сначала мы видим, как назгулы пикируют на Фарамира и четырёх его всадников, возвращающихся с донесением о движениях врага в Итилиэне (RotK, 90). Это разумное применение фантастической авиации: вместо бессмысленной атаки сквозь тучу стрел Король-чародей использует скорость и мобильность назгулов, чтобы перерезать связь между Минас-Тиритом и передовыми силами. Но у Гэндальфа, к несчастью для них, с собой ПВО — вы не знали? Посох-то у него с «Бофорсом»!
Затем Денетор вновь следует стратегии эшелонированной обороны и отправляет Фарамира с подкреплением в Осгилиат (RotK, 98–99). Малые лодки «роились, словно жуки» — возможно, они были крытыми и защищали от стрел. Орки понесли тяжёлые потери, а переправа могла бы вообще сорваться, если бы не сверхъестественная сила Чёрного Военачальника — Короля-чародея (RotK, 99).
В атаку на руины! Может быть, камни разбегутся?
Мы вновь видим Фарамира при отходе к городу. Фильм продолжает подрывать собственное утверждение, что он лучший военачальник Гондора: отступление превращается в беспорядочное бегство без арьергарда. Смешанная масса пехоты и конницы мчится по открытому полю — к вопросу о том, почему Минас-Тирит окружён пустой травянистой равниной, мы ещё вернёмся — и закономерно несёт тяжёлые потери.
Как не надо отходить, сохраняя строй. И всё же доспехи тяжёлой пехоты Гондора мне по-прежнему нравятся; когда-нибудь я непременно разберу это снаряжение подробно.
Волшебный прожектор Гэндальфа спасает бегущих, и войска возвращаются в Минас-Тирит. Тем временем армия орков почему-то не наступает, а остаётся отдыхать в Осгилиате, давая Фарамиру доскакать до столицы и вернуться обратно. Путь туда и назад составляет как минимум шестьдесят миль и должен занять не меньше двух дней. Джексон переставил события, которые в книге происходят в другом порядке, и правдоподобная хронология Толкина превратилась в нечто бессмысленное.
Теперь Денетор приказывает Фарамиру отбить Осгилиат. Как ни странно, сюда перенесена реплика из более раннего книжного эпизода: «Я не уступлю Реку и Пеленнор без боя». Здесь она уже лишена смысла — Фарамир сражался за переправу и проиграл. Затем Денетор отправляет сына в кавалерийскую атаку на пусть разрушенный, но всё же город.
Эта атака бессмысленна сразу по нескольким причинам. Во-первых, Осгилиат находится в тридцати милях. Фарамиру пришлось бы скакать полдня, разбить лагерь, проспать ночь — и всё равно он оказался бы слишком далеко для немедленной атаки. Во-вторых, местность совершенно не подходит для конницы: ей нужен простор, а противник ещё не покинул Осгилиат. Всадникам пришлось бы доехать до города, спешиться и сражаться пешими, хотя мы уже видели, что гораздо более многочисленная пехота не смогла удержать руины. Разумнее было бы подождать, пока орки выйдут в открытое поле. В-третьих, отправленный конный отряд смехотворно мал.
Недостаточно лошадей. Обратите также внимание: в задней шеренге стоят просто люди в плащах — вероятно, изготовить больше комплектов лат создатели фильма не успели, что вполне понятно. Теперь вы уже не сможете этого не замечать.
Наконец, непонятна сама цель атаки. Кавалерийская атака прежде всего воздействует на боевой дух. Сомкнутую пехоту нельзя просто переехать; задача всадников — заставить её дрогнуть и разбежаться, после чего бегущих легко преследовать. Но разрушенный город не способен запаниковать и убежать. Не могут отступить и орки: за их спиной река. Стоять против конницы в открытом поле страшно, но за каменными руинами — намного проще. Мысль «лошадь сюда не доберётся: я на втором этаже прочного каменного здания» отлично укрепляет боевой дух.
В повествовательном отношении Джексон хочет показать бессердечие Денетора. Как кинематограф сцена великолепна: пир наместника становится жестоким комментарием к его прожорливому расходованию человеческих жизней. Дэн Олсен разбирает это подробнее в рассуждении о «Триумфе воли» и продолжающемся влиянии нацистской пропаганды. Но с точки зрения тактики остаётся заключить, что Денетор либо невероятно некомпетентен, либо уже тронулся умом — примерно это Гэндальф и говорит раньше.
Это ещё не атака. Вот это — атака
Примечание к книге: В книге эта последовательность выглядит совсем иначе — и благодаря более подробно описанной военной топографии, и потому, что Денетор пока ещё не превратился в безумного глупца.
Фарамир возвращается в город (RotK, 90) ещё до штурма Осгилиата. Денетор не посылает его в самоубийственную кавалерийскую атаку на каменные руины, а отправляет обратно с теми подкреплениями, которые можно выделить для обороны Осгилиата.
Это меняет характер решения Денетора. Он знает (Фарамир действительно только что сказал ему), что любые войска, посланные в этот момент для защиты переправы, вероятно, понесут большие потери. «Потратить» (как он выразился) своих собственных сыновей так, возможно, бессердечно и беспощадно, но это имеет смысл. Фарамир — лучший капитан, и это трудное, но необходимое задание. Никто, даже Фарамир, не предлагает отозвать войска в Осгилиате или дальше на север в Каир-Андросе (который, по сути, уже пал, но об этом пока неизвестно).
В фильме Гэндальф советует Фарамиру отказаться от атаки. В книге он лишь призывает его к осторожности и просит не погибать, отказавшись отступить. Такой риск вполне реален: Денетор особо подчёркивает, как именно сын должен вернуться, — победителем или никак. Фарамир к совету прислушивается.
Приказ согласуется и со временем перехода: Фарамир не скачет тридцать миль, чтобы атаковать каменный город, а ведёт подкрепление по контролируемым дорогам к дружественному форпосту. В бой он вступит лишь через два дня, а ранен будет ещё днём позже.
Сам бой описан кратко, но по этим сведениям Фарамир грамотно распоряжается войсками. Орки переправляются через Андуин на множестве небольших лодок (RotK, 99); Фарамир заставляет их дорого заплатить за переправу, а затем, по-видимому сохраняя порядок, отходит к Раммас Эхору и Фортам у переправы. Там он держится достаточно долго, чтобы к нему присоединились отступающие силы из Каир-Андроса (RotK, 101).
Фарамир начинает отход, когда Мордор пробивает бреши в Раммас Эхоре (RotK, 100). Он остаётся с арьергардом, понимая, что сверхъестественный ужас Короля-чародея может обратить войско в бегство. Нужно организованно отойти через Пеленнор, продолжая наносить врагу потери. Сохраняя часть сил в строю и готовности к бою, Фарамир вынуждает противника медленно наступать боевым порядком: весь план строится на трении и задержке. Раненых и измотанных воинов он отправляет вперёд.
В миле от города арьергард всё ещё представляет собой «более упорядоченную массу людей… они идут, а не бегут, и по-прежнему держатся вместе»; его поддерживает конница Фарамира (RotK, 102). Сохранить порядок при отступлении невероятно трудно — желание броситься бежать почти непреодолимо. Это подтверждает, что Фарамир действительно выдающийся командир. Преследуемый вражеской конницей и назгулами, отряд окончательно обращается в бегство лишь в двух фарлонгах, то есть 440 ярдах, от города, когда Фарамир получает ранение.
Денетор хладнокровно наблюдает и в нужный момент бросает в бой вылазку, которую держал готовой всё утро. При прорыве укреплений и преследовании Фарамира авангард Мордора вытянулся и потерял строй — снова действие трения. Это напоминает Гастингс в 1066 году: нормандская конница Вильгельма Завоевателя отступила от устоявшей англосаксонской линии после ложного слуха о гибели герцога. Менее дисциплинированные фирдмены бросились вниз по склону в беспорядочное преследование — примерно как орки и харадрим, которых Фарамир заманил к стенам. Вильгельм восстановил порядок, развернул рыцарей и уничтожил англосаксов в открытом поле. Пехота без строя крайне уязвима для конницы.
Вылазка, как и следовало ожидать, оказывается сокрушительной. Гондорская конница атакует внезапно и с близкого расстояния; вражеские всадники измотаны, а весь их отряд, включая поддерживающую пехоту, потерял строй. Денетор не позволяет своим людям чрезмерно увлечься преследованием и быстро отзывает их. Это хорошее командное решение: успешная конная атака легко заходит слишком далеко. При Магнезии в 190 году до н. э., например, селевкидская конница прорвала левый фланг римлян и погналась за ним до самого лагеря. Тем самым она покинула поле, где была отчаянно нужна, и осталась изолированной и уязвимой для контратаки; тем временем римляне победили в центре и на правом фланге. Денетор такой ошибки не допускает.
И снова Денетор ради военного преимущества рискует даже собственным сыном: он откладывает вылазку до последнего возможного мгновения. Но, в отличие от фильма, здесь у решения есть ясный военный смысл. Денетор способен хладнокровно пожертвовать сыном, однако он не безумен. Как и оба его сына, он выдающийся военачальник — пусть мудрости младшего ему и недостаёт.
Затем армия орков достигает Минас-Тирита, и Денетор наблюдает за ней с вершины города. К действиям орков мы вернёмся в следующей части. Пока же отметим комизм заявления: «Рохан оставил нас. Теоден предал меня!» — особенно от человека, который Рохан не призывал. После этого Денетор впадает в истерику — на этом этапе книги такого нет, — Гэндальф оглушает его ударом, а присягнувшая наместнику стража не делает ровным счётом ничего.
Опасности фильма
В целом это одна из наименее убедительных частей экранизации для военного историка, хотя причины перестройки понятны. В книге напряжение во многом передаётся диалогами: нам сообщают, насколько враг превосходит Фарамира, сколько людей он потерял и насколько безжалостно требователен Денетор. В кино всё это нужно показать — причём быстрее и нагляднее.
Кино иначе обращается и со временем. Книга может свободно перескакивать между главами и четырьмя параллельными линиями: Гэндальфом и Пиппином; Мерри, Теоденом и Эовин; Арагорном, Леголасом и Гимли; Фродо и Сэмом. Каждой линии отводятся большие цельные главы. Джексону приходится переключаться между ними каждые несколько минут и при этом не запутать зрителя, который вовсе не обязан знать книги.
И всё же жаль, что ради необходимых эмоциональных акцентов почти исчезает умелое командование Фарамира и Денетора. Книжный Денетор — сложный персонаж: он непримиримо противостоит Мордору и никогда не думает предать союзников, но остаётся тщеславным и высокомерным. Особенно это проявляется в обращении с палантиром: Саурон использует слабость наместника, доводя его до отчаяния и безумия. Однако, как говорит Гэндальф, Денетор видит дальше других людей и обладает глубоким умом (RotK, 26). Фильм почти сразу превращает его просто в безумного злодея.
В книге Фарамир и Денетор почти образцово осуществляют эшелонированную оборону. На каждом рубеже армия Мордора несёт потери и расстраивает строй, преодолевает препятствие — и встречает свежие укрепления и войска. В конце вылазка Денетора разбивает вражеский авангард и спасает отряд Фарамира. После всех усилий и задержек Мордор подходит к полностью защищённому Минас-Тириту, упустив возможность уничтожить значительную часть армии Гондора в поле.
За это я особенно люблю «Властелина колец»: в отличие от множества других фэнтезийных историй — да, «Игра престолов», я смотрю на тебя, — напряжение здесь не создаётся цепочкой нелепых ошибок «хороших парней». Гондор превосходно исполняет свой план и всё равно остаётся в смертельной опасности, потому что враг подавляет его военной мощью. Глубокое знание средневековой, прежде всего англосаксонской, литературы позволило Толкину понять механику сражения. Поэтому его герои могут действовать разумно и всё же оказываться на грани поражения.
На следующей неделе орки прибывают к Минас-Тириту, трёхнедельная доставка Amazon (без ускорения!) наконец привозит осаду, а мы разбираемся, как штурмовать укреплённый город.
Осада доставлена. Правда, без гарантии возврата армии — Саурон будет недоволен. Ненавидите, когда заказываете осаду, а перевозчик ломает её ещё в упаковке?
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.