Практический политеизм, часть II: практика
Это вторая часть серии о практическом политеизме. В первой части мы рассмотрели знание, на котором держалась система; здесь займёмся самой практикой. В третьей части речь пойдёт о гаданиях, а в четвёртой — о границах божественного.
Как и прежде, мои главные примеры происходят из греко-римского мира, который я знаю лучше всего, но общая логика встречается во множестве политеистических религий.
Итак, прежде чем приступить: ритуально очиститься, облачиться в тогу, покрыть голову её полой, пройти процессией к алтарю, воскурить благовония, совершить винное возлияние — то есть вылить жидкое приношение, — произнести молитву, снова вымыть руки и только теперь можно начинать. И да, это настоящие подготовительные этапы реальной римской жертвенной церемонии, причём список далеко не полный.
Работающая религия
Религиозные ритуалы должны были действовать. Звучит очевидно, но современный читатель легко упускает смысл этой фразы. Мы привыкли почти антропологически смотреть даже на собственные обряды — через их общественную функцию и психологическое воздействие. Богослужение оправдывают тем, что оно «создаёт чувство общности» или «объединяет верующих». Обряд видится чем-то вроде спектакля или концерта: опытом, не имеющим последствий за пределами переживания участника или зрителя. Как сказано в экранной версии Детей Дюны: «Ритуал — кнут, которым просвещают людей». Иными словами, главное изменение происходит в нашем сознании, а не в духовном мире.
Но это внешнее объяснение. Участники практического политеизма считали, что ритуал производит реальный эффект именно тем способом, который обещает сама религия.
Такое отношение не ограничивается древним политеизмом. Многие христианские традиции считают таинства духовно действенными. Молитва смиренного доступа или крещальный чин Лютера — не просто театральные символы: для верующего они действительно изменяют духовное состояние человека.
В практическом политеизме цепочка обычно ещё конкретнее. Правильно проведённый ритуал сперва меняет отношение бога к человеку, а затем божественная сила изменяет окружающий физический мир в пользу просителя.
Ключевой смысл стоит повторить: цель древнего политеистического ритуала — получить конкретный земной результат. Не улучшить настроение или нравственность, а вырастить урожай, вызвать дождь, выиграть битву, удачно заключить сделку, провести корабль и наполнить паруса ветром. Некоторые обряды, конечно, касались загробной жизни и иных на первый взгляд чисто духовных вопросов — хотя граница земного и духовного была размыта сильнее, чем мы привыкли думать. Но подавляющее большинство ритуалов обращено к происходящему вокруг и совершается потому, что что-то делает.
Египетская фигурка кошки, вероятно, вотивное приношение Бастет. Это не просто изображение симпатичного животного, а материальный элемент обмена с божеством.
Поэтому ритуал был инструментом. Не в том смысле, что участники непременно были циничны, а в самом буквальном: он менял не самого исполнителя, а духовный и физический мир вокруг него. Одни обряды служили профилактикой — их регулярно исполняли, чтобы бог постоянно оставался расположен и исправно делал нужные вещи. Другие отвечали на кризис. Но все они были средствами воздействия на мир.
Если ритуал и налагал нравственную обязанность, то потому, что другие члены общины рассчитывали на его исполнение. Это такая же нравственная обязанность, как обязанность бухгалтера не присваивать чужие деньги: провал подводит прежде всего других людей, а не вас и даже не самих богов.
Большинство ритуалов касалось повседневных вещей и сравнительно малых божественных сил. Мы чаще изучаем грандиозные государственные церемонии для знаменитых мифологических богов просто потому, что они лучше заметны в источниках. В реальности религиозная жизнь в основном состояла из малых обрядов по малым поводам: праздника ради урожая, скромной жертвы за выздоровевшего близкого, просьбы о безопасных родах — до современной медицины неизменно опасных.
Для обычной жизни чаще нужен молоток или гаечный ключ, а не плазменная резка и не ядерный реактор. Ритуалы были доступны обычным людям и отвечали обычным заботам; человеку чаще требовалась помощь домашнего, местного или профессионального божества, а не вмешательство царя богов.
Личные убеждения исполнителя при этом могли почти не иметь значения. Если обряд проведён правильно, он действует независимо от того, насколько глубоко вы понимаете его богословие. Это система ортопраксии — правильного действия, — а не ортодоксии, правильной мысли.
Do ut des
В основе многих ритуалов лежала латинская формула do ut des: «я даю, чтобы ты дал». У работающего автомобиля много частей, но двигатель один: колёса, трансмиссия и радиатор помогают ему, однако мощность создаёт именно двигатель. Так же и у политеистического ритуала множество необходимых частей, без которых он быстро выйдет из строя или вовсе не сдвинется, но двигатель у него один — обмен. Человек предлагает богу нечто ценное, а взамен просит желаемое.
Время глагола не следует понимать слишком буквально. Можно обещать дар завтра, если бог поможет сегодня, — это разновидность обета. Можно дать сегодня ради помощи завтра. Можно отблагодарить сегодня за незапрошенное благо прошлой недели, чтобы остаться в расчёте. И человеческий, и божественный дар могут находиться в прошлом, настоящем или будущем. Время обсуждаемо; неизменен сам обмен.
Это заметно отличается от христианской идеи благодати — дара Бога, который человек не способен заслужить равноценной платой. В практическом политеизме вопрос взаимности стоит в самом центре.
Жертвоприношение Диане на фреске из триклиния дома Веттиев в Помпеях. Дым поднимается к богине, а участники соблюдают установленный порядок обряда.
Однако одной вещи было недостаточно. Плиний Старший пишет, что жертва без молитвы бесполезна: она не позволяет должным образом вопросить богов. Нужно было точно сообщить, кто предлагает дар, кому, зачем и на каких условиях.
Бог мог приношение принять или отвергнуть по собственному усмотрению. Почти вся ритуальная тщательность вращалась вокруг этого: люди стремились точно воспроизвести формулы, после которых бог прежде соглашался на сделку. Поэтому жертвенное животное осматривали, наблюдали за его поведением и исследовали внутренности. Плохое знамение означало, что сделка не принята или момент выбран неверно.
Разумеется, обмен требует, чтобы человеку было что предложить. Набор допустимых даров сильно различался между религиями, хотя встречались общие черты. Часто жертвовали съедобных животных: несъедобные части оставляли богу, а мясо делили между участниками. Приносили и предметы. Греки и римляне оставляли в храмах оружие — благодарность за спасение в битве, — тогда как галлы, судя по всему, опускали его в водоёмы и болота.
Отсюда сам язык жертвы. Первоначально латинское victima, от которого произошло современное «жертва» в смысле пострадавшего, обозначало именно убиваемое для богов животное; victimarius — служителя, который с ним обращался. Sacrificium буквально означает «вещь, сделанную священной», от sacer: после приношения она принадлежит богу. Votivus — обещанный по votum, обету, предмет, который часто оставляли в храме или святилище. Вещь не просто уничтожали: её передавали в собственность бога.
Существовало множество видов приношений, а направление зависело от местонахождения адресата. Жертвы богам наверху сжигали, чтобы дым поднялся к ним. Это видно у греков и римлян, в Месопотамии — в Атрахасисе боги «слетаются, как мухи», — и в храмовом иудаизме, где Яхве, обычно пребывающий наверху, тоже получает всесожжения. Дары богам земли, нередко связанным со смертью, напротив, отправляли вниз — например, выливая возлияния. В месопотамском мифе боги после потопа собираются над жертвой, потому что изголодались без человеческих приношений. Отзвук похожего образа есть и в рассказе о жертве Ноя, чей запах приятен Яхве.
Таблички с эпосом об Атрахасисе. Удобный перевод текста опубликован в книге Стефани Дэлли Myths from Mesopotamia (1998).
Имели значение время, место, вид, пол и цвет животного. Большинство богов получало обряды днём, но римским подземным богам и — странным образом связанным с ними — божествам родов, по-видимому, жертвовали ночью. Выбор животного зависел от предпочтений и масштаба бога, а также от величины просьбы. Могущественный Юпитер требовал престижного и дорогого белого быка. Небесным богам обычно отдавали белых животных, подземным, di inferi, и духам умерших, di Manes, — тёмных. Все эти детали были частью накопленного знания, о котором шла речь в первой части.
Почему богам вообще нужны жертвы? Ответ зависел от традиции. В некоторых системах без жертв божество слабело или даже могло погибнуть. Так, по-видимому, обстояло дело в ацтекской религии, особенно с приношениями Кецалькоатлю. В Атрахасисе месопотамские боги голодают и слабеют, истребив почти всех людей, а вместе с ними — почти все жертвоприношения.
Греческие и римские боги, в отличие от способных погибнуть месопотамских, по-настоящему бессмертны — они не могут умереть примерно так же, как я не могу самопроизвольно превратиться в растение в горшке. Жертвами они, скорее, наслаждаются: возможно, вкусом и запахом, а возможно, самой оказанной честью, как в гомеровском гимне Деметре (310–315). Приношение публично признавало их статус.
Посвящённая вещь становилась sacer — собственностью божества. Её уже нельзя было считать человеческой, а значит, для хранения, обращения и размещения действовали особые правила: с имуществом бога приходится быть особенно осторожным. Это касалось не только животных и пищи. Сам храм принадлежал не городу, а богу; божеству могли принадлежать сокровища, земли и даже живые существа, включая людей.
Шлем Мильтиада, посвящённый Зевсу в Олимпии после Марафонской битвы. Воин отдал богу ценную и глубоко личную часть победной добычи.
Религия как часовой механизм
Если вы хотите получить конкретный земной результат, нужно обратиться к правильному богу и предложить правильный дар правильным способом. Нельзя сунуть в автомат деньги, нажать кнопку Cherry Pepsi и удивляться, что выпал не Dr Pepper. У каждого божества — собственная область и собственные ожидания.
Но как узнать все детали? Из прошлой практики. Ритуал — своего рода «чёрный ящик»: мы знаем, что поступает на вход и что должно появиться на выходе, даже если внутренний механизм непостижим.
Представьте, что мы нашли исправный инопланетный корабль со сверхсветовым двигателем, но без экипажа и инструкции. Мы не понимаем в нём ничего. Попытавшись построить копию, мы не знали бы, какая деталь функциональна, а какая декоративна. Чтобы корабль наверняка полетел, пришлось бы воспроизвести его совершенно точно — болт за болтом.
Так же воспринимался ритуал: в непостижимой, но работающей системе точность важнее понимания. Понимание причин не усиливает обряд, а правильное исполнение — усиливает. Ошибка может оскорбить бога, запутать адресата или исказить просьбу. Ошибочное объяснение ничему не мешает, если действия всё равно выполнены точно. Телевизор включится независимо от того, верно ли вы представляете работу его электроники.
Поэтому формулы предельно подробно определяли, чего хотят, для кого, где, когда и что именно обещают взамен. Иногда они звучат почти как юридический договор. Вот римское объявление «Священной весны» — обещание отдать приплод одной весны — в тяжёлые дни Второй Пунической войны (Ливий, 22.10, перевод Канона Робертса):
Если государство римлян и квиритов [древнее название римлян, возможно противопоставляющее отдельных граждан общине в целом; нам снова нужна предельная точность] будет, как я о том молю, сохранено целым и невредимым в нынешних войнах — а именно в войне Рима с Карфагеном и в войнах с галлами, ныне живущими по эту сторону Альп, — тогда римляне и квириты принесут в дар всё, что весна даст от их мелкого и крупного скота: свиней, овец, коз и быков; и всё, что прежде не было обещано иному божеству, будет посвящено Юпитеру с того времени, какое назначат сенат и народ. Кто совершает приношение, пусть делает это в любое время и любым угодным ему способом, и как бы он его ни совершил, оно будет считаться совершённым должным образом. Если животное, которое надлежало принести в жертву, умрёт, оно будет считаться непосвящённым и греха не будет. Если кто-либо по неведению повредит или убьёт посвящённое животное, он не будет считаться виновным. Если кто-либо украдёт такое животное, вина не падёт ни на народ, ни на того, у кого оно было украдено. Если кто-либо по неведению принесёт жертву в запретный день, она будет считаться совершённой должным образом. Совершит ли он её ночью или днём, рабом или свободным человеком, она будет считаться совершённой должным образом. Если какая-либо жертва будет принесена прежде, чем сенат и народ прикажут совершить это, народ будет свободен и избавлен от всякой вины за неё.
Хотя перед нами юридический текст — постановление народного собрания, — забота об освобождении народа от вины относится не к праву. Суверенный populus Romanus в коллективном смысле не может быть юридически виновен. Речь о религиозной вине за нарушение общего обета. Это подробный договор с Юпитером, составленный так, чтобы один болван, случайная смерть животного или календарная ошибка не аннулировали жертву и её помощь в войне. У «священной весны» была долгая италийская история; насколько мне известно, это последний пример такого обряда. Рим в итоге победил — значит, всё сработало, система прекрасна, Юпитер великолепен. Что и требовалось доказать.
Марк Аврелий (161–180) совершает жертвоприношение; рельеф ныне находится в Капитолийских музеях в Риме. Участники, описанные выше, показаны меньшими, потому что они менее важны. Марк — главный участник; по римскому обычаю его голова покрыта полой тоги. Один помощник несёт табличку, вероятно с формулой призывания, другой играет на флейте. Третий, с обнажённым торсом, несёт топор и ведёт животное: это victimarius.
Ритуал необходимо было провести с совершенно точной правильностью. По словам Плиния, в процессии участвовали магистрат и несколько помощников: один нёс записанную формулу, чтобы избежать ошибок; второй следил, чтобы магистрат верно произнёс каждое слово; третий заставлял толпу молчать, чтобы случайная неблагоприятная фраза не стала знамением или частью просьбы; четвёртый играл на флейте, заглушая любой шёпот, не входивший в формулу. Плиний был уверен, что ошибки такого рода прежде вызывали у жертвенных животных самопроизвольные уродства внутренних органов — знак божественного неодобрения.
Конкретные правила и реакция на сбой менялись от культуры к культуре. Для римлян любая ошибка в формуле — не вовремя раздавшийся кашель из толпы, неверно произнесённое слово, пятно на внутренностях животного, любая мелочь — означала, что весь обряд следует начать с самого начала. С новой жертвой. Надеюсь, вы прихватили запасную.
Поэтому мы не станем здесь разбирать по винтикам жертву Юпитеру или Зевсу. И стоит напомнить: «греко-римская религия» — удобное современное сокращение. Греческие и римские культы были родственны и постоянно влияли друг на друга, но оставались разными системами с разными процедурами — что бы ни говорил ваш школьный курс всемирной истории. В римской практике даже существовали особые правила для импортированных греческих ритуалов именно потому, что религии различались. Римская одержимость формальной точностью особенно хорошо документирована и не обязана в каждой детали переноситься на всех соседей.
Выводы: ортопраксия
Современные религиозные споры часто сосредоточены на ортодоксии: во что человек верит и правильно ли формулирует учение. Практический политеизм в гораздо большей степени заботится об ортопраксии — верном действии.
Это не значит, что мысли и мораль совершенно не имели значения. Некоторые безнравственные поступки — например, убийство — оставляли человека осквернённым и неспособным правильно совершать обряды: сам исполнитель был запятнан. Однако в основном здесь важно не намерение, а действие. Эти религии почти целиком строились на ортопраксии и почти не интересовались ортодоксией. Богам всё равно, что вы думаете, но не всё равно, получили ли они плату жертвами и почестями.
- Ритуал считался реально действенным и должен был приносить конкретный результат.
- Его основная логика — do ut des, обмен дара человека на помощь бога.
- Поскольку механизм действия непостижим, традиционная точность важнее теоретического понимания.
- Следовательно, центр системы — правильное исполнение, ортопраксия: ритуал работает скорее как машина, чем как экзамен по убеждениям.
В следующей части мы посмотрим, как люди узнавали, принял ли бог предложение и согласен ли он помочь: поговорим о гадании по внутренностям, знамениях, авгурии и астрологии.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.