Практический политеизм, часть III: опрашивая богов
Это третья часть серии о практическом политеизме. Во второй части мы разобрали ритуал и обмен do ut des; в первой говорили о знании, на котором они основаны. Теперь посмотрим, как люди узнавали, чего хотят боги. Четвёртая часть завершит серию разговором о границах божественного.
Главной темой станет гадание — чтение божественной воли в явлениях природы. Оракулы и Сивиллины книги заслуживают отдельного разговора и здесь останутся в стороне.
Само английское divination происходит от латинских divinare и divinus: речь буквально идёт о божественном. Это не обязательно предсказание будущего. Гадающий задаёт богам вопрос и пытается услышать ответ. Гадание — прежде всего канал связи.
Боги в моей общине? Вероятнее, чем вы думаете!
В привычной современному западному читателю монотеистической модели Бог — принципиально далёкое, даже чуждое существо вне сотворённой вселенной. Частая метафора сравнивает его с художником или архитектором. Художник может написать себя на картине, но сам физически не окажется внутри холста; архитектор может войти в построенное здание, но не может стать его стеной. Поэтому христианское воплощение оказывается мистерией в богословском смысле: как трансцендентный Бог сделал себя частью творения, если в обычном порядке это немыслимо?
Политеистические боги обычно устроены иначе. Они находятся внутри мира и нередко возникают вместе с ним. Здесь снова приходится отойти от философов. Платон много рассуждает о вечном демиурге, верховном боге-творце, но в Греции никто не практиковал религию демиурга. Как и многое из прекрасных греческих текстов о богах, он был философской конструкцией, а не культовой реальностью. Пребывание богов внутри творения, как мы увидим в следующей части, делает границу между человеком и богом удивительно размытой.
Полезны три термина. Трансцендентное находится за пределами мира, хотя всё ещё может на него воздействовать. Имманентное непосредственно и наблюдаемо действует внутри творения. Эти качества обычно противопоставляют, хотя некоторые божества могут считаться одновременно трансцендентными и имманентными. Разрешение такого кажущегося невозможным противоречия божественным действием и называют мистерией: «это невозможно, но становится возможным благодаря божеству». Практический политеизм в основном имеет дело с имманентными силами.
Поэтому бог — не далёкий автор вселенной, а чрезвычайно могущественный и порой непостижимый член сообщества. Конкретная форма членства различается. Римляне чаще представляли богов вспыльчивыми, но в основном доброжелательными хранителями и партнёрами государства. Месопотамские города видели в них суровых владык над человеческим обществом. Это различие отражалось в институтах: в Риме последнее слово в религиозных делах оставалось за сенатом, тогда как в месопотамских городах существовали постоянные профессиональные жречества.
Боги делают многое из того, что делают другие влиятельные члены общины. У них есть земли, имущество и даже порабощённые люди. Храм мыслится буквальным домом божества вдали от его обычного жилища. Боги по-своему участвуют в гражданской и политической жизни. Местные божества могут быть ещё теснее привязаны к конкретной реке, ручью, холму или полю — так же, как старые семьи и городские институты привязаны к самому сообществу.
Разумеется, с таким полноценным участником приходится советоваться по важным решениям. Прежде чем община начнёт войну, выберет должностное лицо или проведёт собрание, разумно спросить богов, согласны ли они. Обряды гадания не наблюдают пассивную сверхъестественную вселенную, а настраиваются на активную речь богов. Порой, как мы вскоре увидим, те практически кричат своё мнение.
Учимся гадать
Систем гадания было столько же, сколько культур и религий, и рассмотреть каждую невозможно. Но у них есть общие черты. Как и обычный ритуал, гадание опирается на накопленное поколениями знание. Существуют предписанные способы, которыми боги объявляют свою волю; предки наблюдали и записывали их, поэтому потомки могут применять их как надёжный механизм. Это не случайное бросание монеты и не личное озарение.
Жертву или обет ещё мог совершить любитель, но гадание часто оставляли профессионалам или хотя бы полупрофессионалам. Римские авгуры, читавшие полёт птиц, сами выбирали новых членов своей закрытой коллегии и служили пожизненно. Они учились различать виды знамений, соблюдать процедуру и понимать, какой вопрос вообще допустимо задать.
Август в облике авгура. Он изображён с покрытой головой, capite velato, и держит изогнутый жезл — lituus. Существовал и гораздо менее величественный способ авгурии, ex tripudiis: наблюдение за тем, как едят священные куры.
Для участника системы знамения не случайны. За ними стоит развитая дисциплина, способная давать правильные и неправильные ответы. Если толкователь ошибся, проблема в его знании или процедуре, а не в том, что сама связь с богами выдумана.
Когда вы в Риме…
Важнейшим римским методом была гаруспиция — да, такое слово существует, как бы ни возражала проверка орфографии. Гаруспик (haruspex) исследовал внутренности животных, особенно жертвенных и чаще всего, хотя не исключительно, печень. Прежде всего он определял, принята ли жертва: уродливая или дурно выглядящая печень могла означать провал ритуала и отказ божества.
Бронзовая Печень из Пьяченцы, конец II века до н. э. Её поверхность разделена на области, связанные с разными божествами; вероятно, это учебная модель для гаруспиков.
В системе do ut des бог всегда вправе отвергнуть предложенную сделку. Причиной могла быть механическая ошибка обряда, требующая повторения, или нанесённая богу обида. Но многие жертвы приносились перед важным делом — битвой или политическим событием, — и тогда отказ мог прямо означать: «НЕ ПРОДОЛЖАЙ».
Оставалось немного пространства для толкования: «не атакуй вообще» или лишь «не атакуй сейчас»? Готовые к бою римские полководцы могли повторять ритуал снова и снова, словно бегун на старте, ожидающий сигнала «марш». Современному наблюдателю это напоминает поиск нужного результата, но в рамках самой системы означает уточнение условий сделки.
Форма и состояние печени могли сообщить и более подробные вещи. Римляне считали лучшими знатоками гаруспиции этрусков и уважали их именно за древность: этрусская религия была старой уже для самих римлян. Из Италии и Ближнего Востока известны модели печени с указаниями, как читать отдельные участки. Самый знаменитый дурной результат связан с Юлием Цезарем: по Светонию (Caes. 81.2), именно гаруспик предупредил его об опасности мартовских ид.
Другая ключевая система — авгурия, прежде всего чтение полёта птиц, хотя auspicia включали и другие категории. Само действие называлось снятием ауспиций, а специалисты — авгурами. Особенно важны они были в политике: снимали ауспиции перед выборами и подобными мероприятиями. Неблагоприятный знак мог отменить даже консульские выборы — у богов тоже был голос.
Гадательный ритуал требовал такой же точности, как жертва. Авгуру устраивали площадку, с которой небо делилось относительно наблюдателя на четыре сектора — правый, левый, передний и задний. Благоприятность зависела от того, появился ли знак в удачной, обычно правой, или дурной левой области.
Объекты наблюдения принадлежали сфере богов. Внутренности жертвы становились священными при передаче божеству; птицы и другие знаки тоже ассоциировались с богами. Со временем сложилась иерархия: ex caelo, «с неба», — молния и гром — были важнее ex avibus, полёта птиц, а оба типа превосходили прочие. Орёл особенно принадлежал Юпитеру. Полёт птиц, гром, молния и движение небесных тел происходили в небе — ближе к богам наверху. Священные куры, в свою очередь, отвечали своим аппетитом.
Важно помнить: боги здесь — не безличные силы природы, а мыслящие партнёры, сознательно работающие внутри структуры гадания. Поэтому форма обязательна, но разгневанный бог может подорвать её: вовсе не послать знак или даже послать ложный. Геродот рассказывает, как жители Кимы спрашивали Аполлона, следует ли выдать персам лидийского просителя Пактия. Бог намеренно велел выдать беглеца, потому что разгневался на кимейцев за попытку воспользоваться оракулом, чтобы уклониться от обязанности защищать просителя (Геродот, 1.157–160).
В кризис боги могли обращаться к людям вне обычных каналов. Знамения, которых искали по ритуалу, назывались auspicia impetrativa, а навязанные наблюдателю — auspicia oblativa. Ко вторым относились «продигии»: странные события, указывавшие на тяжёлое божественное недовольство. Это могли быть затмения и кометы, необычные рождения животных или детей — например, сиамские близнецы или люди с интерсекс-вариациями, необъяснимыми для римлян. Не вовремя прозвучавший гром или молния могли означать, что нужно остановить выборы, отказаться от законопроекта или не принимать бой.
Такие знаки могли предназначаться всей общине или одному человеку — auspicia privata, частные ауспиции. Влиятельный римлянин мог обратиться к коллегии понтификов. Для простых людей Рим был полон частных гадателей, которых официальная элита несколько презрительно объединяла словом vates — прорицатели или предсказатели. Особенно заметны среди них были астрологи.
Чужеземные обряды
Религиозное знание, в отличие от веры, привязанной к конкретной религии, по природе переносимо. Различия между культурами не считались бессмысленными: особенно для местного бога предпочитали местный обряд. Но если система основана на наблюдении и повторении работающего, то естественно перенимать практики культур, которые кажутся успешными. Успех мог означать нынешнее политическое господство или исключительную древность: если обычай сохранялся очень долго, значит, работал — ведь его общество всё ещё существовало.
Это видно по осторожному уважению Геродота к Египту (2.35–64). Он настаивает, что никто не знает о богах больше прочих (2.3), но признаёт египетские обычаи чрезвычайно древними (2.4), явно древнее греческих (2.50–51), а самих египтян — необыкновенно религиозными (2.37).
Египетская звёздная таблица около 2000 года до н. э. Наблюдение за небом соединяло календарь, религию и предсказание.
Около 2000 года до н. э. в Египте и Месопотамии сложились системы чтения воли богов и будущего по небу. К завоеваниям Александра в конце IV века до н. э. обе традиции были уже чрезвычайно древними. Оттуда профессиональная астрология распространилась в греческий, а затем римский мир. Римская элита относилась к чужому методу двойственно: Катон и Цицерон выражали сомнение. Этрусская гаруспиция тоже была иностранной, но её освятило долгое римское употребление, и потому она почти не вызывала упрёков. Астрология всё равно стала обычной, а писатель, географ и астроном Птолемей (ок. 100–170) посвятил ей пространный Тетрабиблос.
Влияние не всегда шло оттуда, откуда его ожидали позднейшие исследователи. Греки много заимствовали у Анатолии и Восточного Средиземноморья, но прямое египетское происхождение греческой культуры часто преувеличивали. Здесь полезно держать в уме и East Face of Helicon Мартина Уэста, и гораздо более спорную Black Athena Мартина Бернала: вопрос сложнее простой стрелки от одной цивилизации к другой.
Такой перенос не ограничивался гаданием. Подозрение Геродота, что многое в греческой религии пришло извне, небезосновательно, хотя главным источником, по-видимому, была Анатолия, а не Египет. Римляне, в свою очередь, открыто заимствовали богов у греков. Они чётко различали богов традиционного римского почитания и немногочисленных импортированных из Греции, для которых применялся ritus graecus — обряды по греческому образцу.
Слева — египетская группа Нен-хефт-ка с супругой; справа — раннегреческий курос. Египетское влияние на форму ранней греческой скульптуры заметно, но культурное заимствование никогда не означает полного копирования религии.
Иногда чужую практику переделывали под принимающую культуру. Культ анатолийской Кибелы римляне ввели в тяжёлые дни Второй Пунической войны — сенат принял решение после обращения к Сивиллиным книгам. В Риме богиня стала Magna Mater, «Великой матерью», а её обряды, по-видимому, изменили. В частности, могли ограничить роль евнухов-жрецов, галлов (Galli), чьи действия и внешний вид казались решительно «неримскими». Впрочем, источники сложны, а среди исследователей нет полного согласия.
Техническое название такого религиозного заимствования — синкретизм, переплетение традиций, к которому и древние, и современные политеизмы особенно приспособлены. В систему, уже предполагающую бесчисленное множество богов, совсем нетрудно добавить ещё одного бога или ещё один ритуал. Чужое божество можно отождествить с местным, а практики соединить: если два имени описывают сходную силу, возможно, это один бог под разными именами — или два бога, которых безопаснее почтить вместе.
Выводы
Как и раньше, римский материал здесь преобладает лишь потому, что он лучше всего знаком автору. В Греции куда важнее были оракулы, а в Египте и Месопотамии центральную роль играли храмовые жречества. Конкретные техники различались; общая необходимость общаться с богами оставалась.
- Политеистические боги — действующие участники общины, а не далёкие наблюдатели.
- Поэтому важные решения требуют их совета и согласия.
- Гадание — не только предсказание будущего, но способ задать божеству вопрос.
- Чтение знаков считалось профессиональным, накопленным знанием, а не случайной догадкой.
- Успешные чужие методы можно заимствовать, приспосабливать и соединять с местной традицией.
В заключительной части серии мы обратимся к самим богам — от великих олимпийцев до домашних духов, героев и обожествлённых правителей — и посмотрим, где древние проводили границу между человеком и божеством.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.