Монета и тирания фэнтезийного «золота»

Нет времени читать всю статью? Резюмировать

Оригинал

На этой неделе я хочу ненадолго отвлечься и поговорить об исторической чеканной монете — прежде всего применительно к современному фэнтези и ролевым сеттингам. Меня интересуют два вопроса: как в древности была устроена стоимость в денежных системах (сколько и чего можно было купить за ту или иную сумму) и как часто люди вообще пользовались физическими деньгами. Статья будет несколько развлекательной: мы подробно обсудим деньги в исторических обществах, но в конце снова вернёмся к фэнтезийным сеттингам.

Короткое примечание после публикации. Кто-то устроил в комментариях нечто, что я могу назвать лишь истерикой, причём по причинам, которые от меня ускользают. Всё увиденное я удалил, поскольку оно ничего не добавляло к обсуждению, хотя из-за этого некоторые ответы могли остаться без исходных реплик. Если подобное начнётся снова, последуют баны. Вы можете не соглашаться, но на моём сайте будете делать это вежливо, уважительно и цивилизованно. Если хочется кричать и обзываться, отправляйтесь туда, где этому место, — в Twitter.

Поводом послужила, конечно, привычная фэнтезийная условность: вездесущая универсальная валюта НРИ — «золото», то есть золотые монеты или золотые. Во многих случаях источник этого тропа — Dungeons & Dragons. Тут быстро возразят, что в D&D всегда были и меньшие номиналы: медные, серебряные, золотые и платиновые монеты с десятичным соотношением стоимости. Такая таблица действительно есть в книге правил, а цены некоторых повседневных вещей указаны в медных или серебряных, однако даже беглого взгляда на таблицу оружия достаточно, чтобы увидеть систему, основанную на золотых. Например, в таблице оружия редакции 3.5 цена любого оружия, кроме пуль для пращи, выражена в золотых. В 5-й редакции немного лучше, но ненамного.

Между тем Baldur’s Gate III — почти наверняка самая распространённая и культурно влиятельная форма D&D как минимум за последнее десятилетие; подозреваю, что в BG3 сыграло гораздо больше людей, чем в любую настольную версию D&D, — аккуратно ужимает систему до единственного вида валюты: золота. Так же раньше поступила Neverwinter Nights. В играх серии Elder Scrolls, включая Elder Scrolls Online и Skyrim, тоже существует единственная валюта под названием «золото», которая представлена в игре совершенно очевидными золотыми монетами.

Возможно, золото принимают все жители Фаэруна, но на Земле так делали далеко не все. Для царства Птолемеев это стало серьёзной проблемой: в Египте имелось золото, но не было местных месторождений серебра, а македонская армия Птолемеев ожидала оплаты монетой — и под монетой понимала серебряную. Поэтому Птолемеям приходилось искать другие источники серебра, прежде всего массово вывозить зерно, собранное в качестве налога.

(Отдадим должное Obsidian: Эора — мир, в котором происходит действие Pillars of Eternity, — избегает этой проблемы. У каждой культуры собственная валюта, и вы регулярно находите эти деньги среди добычи. Игра пересчитывает все номиналы через медную счётную единицу, что на самом деле очень похоже на использование сестерция — монеты из медного сплава — в римской бухгалтерии. Как мы увидим, важно не просто «иметь валюты помимо золотых монет», но и представлять, насколько крупной счётной единицей окажется золотая монета. Эора — один из немногих сеттингов, авторы которого верно усвоили: даже одна золотая монета представляет настолько большую сумму, что в большинстве обстоятельств бесполезна.)

Так в самых разных произведениях фэнтези — играх, фильмах, книгах и сеттингах — обычно действует одна система: стандартной счётной единицей служит «золото», то есть золотые монеты; цены считают в золоте, а когда деньги нужно показать, показывают физические золотые монеты. Если меньшие единицы и существуют, видим мы их редко. Что особенно важно, персонажи в диалогах нередко употребляют слово «золото» или названия золотых монет — «кроны», «соверены» и так далее — как синоним денег. Иногда есть более крупная единица, почти неизменно «платина». Это тоже довольно нелепая валюта: за исключением свидетельств о сплавах платины с золотом в Египте и Южной Америке — возможно, неосознанных, — до XVI века никто не пользовался платиной и даже не знал о её существовании.

Как вы уже могли догадаться, здесь есть проблемы. В древнем и средневековом Средиземноморье — да и почти везде — практически никто не расплачивался золотом в повседневной жизни: золотая монета почти любого размера была настолько огромной денежной единицей, что не годилась для большинства сделок. Из-за этого фэнтези сглаживает резкие различия в богатстве и положении между классами досовременного общества и откровенно «осовременивает» его.¹ Оно также неверно понимает экономические системы таких обществ, поскольку не учитывает, для каких сделок люди вообще захотели бы использовать деньги. Это ещё сильнее сглаживает и осовременивает изображаемый мир.

Поэтому я хочу описать несколько реальных исторических денежных систем: древнегреческую, римскую и средневековую систему фунтов, шиллингов и пенсов — или ливров, су и денье, — а затем объяснить, на какие номиналы они делились и почему.

Спереди в центре — «золотой» септим из Skyrim. Сзади по часовой стрелке: аттическая тетрадрахма (около 449 года до н. э.), римский денарий (41 год до н. э.), эгинская драхма (около 550 года до н. э.) и ранний римский денарий (около 115 года до н. э.).

Знакомство с валютами

Идею валюты — под ней я понимаю абстрактную условную единицу стоимости — и чеканной монеты — физического предмета, представляющего эту единицу, — независимо изобретали в разных местах и в разное время. Следует подчеркнуть, что это разные идеи. Первой возникает абстрактная счётная единица, задолго — на столетия раньше — до того, как кому-то приходит в голову обозначать условные единицы конкретными предметами.

Однако все монетные системы расширенного Средиземноморья, судя по всему, восходят к одному источнику: появлению чеканной монеты в Лидийском царстве в VII веке до н. э.² Эти монеты следует понимать так: общества уже использовали металлы, измеренные по весу, чтобы задавать абстрактные условные единицы стоимости для учёта, а иногда и для физических сделок. Важно отметить: деньги в абстрактном смысле — и, если на то пошло, долг — появляются раньше, а чеканная монета — позже. На практике монета была просто заранее отмеренным количеством драгоценного металла, на котором власть своим клеймом подтверждала заявленный вес.

Отсюда немедленно следует: монета стоит ровно столько, сколько содержащийся в ней металл. Если уменьшить её вес или снизить долю драгоценного металла, добавив в сплав неблагородный, стоимость монеты упадёт — и, если вы не государство, вы, вероятно, совершите тяжкое преступление. Государства могли хитрить и растягивать казну, выпуская монеты с меньшим содержанием драгоценного металла — это называется порчей монеты, — но в долгосрочной перспективе результатом становилась инфляция. Поняв, что в монетах меньше серебра, золота или иного металла, люди соответствующим образом повышали цены. Впрочем, нам не нужно погружаться во все сложности чеканки и порчи монеты.

Сначала я хочу представить наши денежные системы и их названия, чтобы они были у нас под рукой, когда мы станем обсуждать стоимость и использование монет.

Первые лидийские монеты, похоже, не проникали глубоко в общество. Судя по небогатым свидетельствам, ими в основном пользовались для крупных сделок, дальней торговли и тому подобного. В Греции же, перенявшей чеканку у лидийцев, монеты впервые широко распространились в обществе и стали обычным способом вести дела. Каждый греческий полис — кроме Спарты — выпускал собственную валюту, поэтому вместо единой «греческой валюты» существовала целая мешанина полисных денег с разными нормами веса и чистоты. Удачные валюты, однако, копировали, и постепенно сложился «стандарт», от которого могли отклоняться другие греческие деньги. Основой в итоге стала наиболее широко использовавшаяся аттическая монетная система.

На изображении из Википедии — ранняя лидийская монета из электрума, сплава золота и серебра, около 620–563 годов до н. э.

Аттический денежный стандарт, как почти все греческие, основывался на драхме — в английской нумизматике сокращённо drachm — серебряной монете весом около 4,3 г, примерно с американский дайм, но немного толще. Четыре драхмы составляли метко названную тетрадрахму: серебряную монету весом 17,2 г, примерно с американский квотер, но толще и приблизительно втрое тяжелее. Драхма делилась на шесть oboloi, которые по-английски неизменно называют obols. Судя по всему, изначально обол представлял собой пруток инструментального металла — меди, бронзы или даже железа — и мог произойти от использования заготовки, готовой для кузнечной обработки, в качестве денег, хотя найденные образцы, похоже, так не применялись. К классическому периоду обол стал стандартной очень маленькой серебряной монетой, приравненной к 1/6 драхмы. В ней было лишь около 0,7 г серебра, а диаметр обычно составлял примерно 8 мм — меньше половины самой маленькой американской монеты, дайма.

На изображении из Википедии — эгинская драхма позднего архаического периода с характерной для Эгины морской черепахой и надписью ΑΙΓ (AIG), обозначающей Эгину. Эгинская черепаха всегда казалась мне очаровательной.

У греков были и более крупные счётные единицы, которые не чеканили в виде монет, но применяли в учёте больших сумм. Сто драхм составляли мину — 435 г серебра, а 6 000 драхм — талант, 26,1 кг по аттическому стандарту. И мина, и талант были единицами веса: можно было иметь мину или талант чего-то помимо серебра, но при денежном учёте стоимость всегда рассчитывали по весу серебра. Это монометаллический стандарт: почти вся валюта серебряная, а золотых монет очень мало — изредка встречается электрум, а в эллинистическую эпоху появляются золотые монеты крупных номиналов. Всё сказанное относится к классическому и эллинистическому аттическому стандарту. Повторюсь, стандартов было много и со временем они менялись, но для наших целей этого обзора достаточно.

Итак: 6 оболов = 1 драхма = 1/4 тетрадрахмы = 1/100 мины = 1/6000 таланта.

Теперь римская монета. Мы рассмотрим денежную систему времён Августа. Римляне довольно поздно переняли чеканку. Существовали эксперименты с огромными бронзовыми деньгами — aes grave, «тяжёлой бронзой», — но по-настоящему активно Рим начал чеканить монету во время Второй Пунической войны (218–201 годы до н. э.). Сначала действовал биметаллический стандарт — серебро и бронза, — а ко времени Августа триметаллический — бронза, серебро и золото, — хотя стоимость монет фактически поддерживали лишь два последних металла. Возможно, вы спросите: «Как работает многометаллический стандарт, если у всех металлов плавающая, определяемая рынком стоимость?» Сам факт, что государство гарантирует выпуск монет по установленному курсу, закрепляет за металлами определённое соотношение. Это в основном работает, поскольку, хотя цены металлов за долгие периоды несколько менялись, фундаментальное соотношение — золото дороже серебра, а серебро дороже меди, бронзы или латуни — оставалось устойчивым.³

На изображении из Википедии — римский денарий, отчеканенный Юлием Цезарем в 44 году до н. э. Обратите внимание на точечный ободок от штемпеля: он мешал незаметно спиливать серебро с края монеты.

Римским аналогом драхмы был денарий — серебряная монета, которая при Августе весила около 3,9 г; в 211 году до н. э. она весила 4,5 г. Денарий почти точно соответствовал драхме. Он делился на четыре сестерция (лат. ед. ч. sestertius, мн. ч. sestertii). В республиканскую эпоху сестерций был маленькой серебряной монетой, но при Августе превратился в здоровенную латунную — около 25 г и 32 мм в диаметре, примерно на треть шире американского квотера. Одну шестнадцатую денария составлял асс (лат. ед. ч. as, мн. ч. asses) — римский пенни, медная монета весом 10,9 г. В другую сторону: 25 денариев составляли один ауреус, золотую монету весом около 7,75 г.

Итак: 16 ассов = 4 сестерция = 1 денарий = 1/25 ауреуса.

На изображении из Википедии — римский сестерций, отчеканенный в 64 году н. э. Мне рассказывали, что некоторые коллекционеры предпочитают сестерции: в древности это был меньший номинал, зато крупный размер позволяет сегодня лучше рассмотреть изображение.

В отличие от греков, римляне не пользовались гигантскими нечеканенными счётными единицами. Большинство римских счетов сводили в сестерциях, современное сокращение — HS. Поэтому 100 HS — это 100 сестерциев, 25 денариев или 1 ауреус.

Прежде чем перейти к Средневековью, хочу сделать ещё одну оговорку, чтобы читатели не совершили понятную и предсказуемую ошибку. От античности сохранился документ — Эдикт Диоклетиана о максимальных ценах — с множеством предельных цен на товары и услуги. Этим источником нужно пользоваться осторожно. Диоклетиан издал эдикт потому, что его собственное небрежное обращение с денежной системой вызвало галопирующую инфляцию, которую он безуспешно пытался остановить контролем цен. Ко времени Диоклетиана — ещё до спровоцированного им скачка инфляции — денарий потерял почти всё содержание серебра и стоил намного меньше, чем до 235 года. Поэтому цены в эдикте уже гораздо выше цен I века — возможно, на порядки. Кроме того, это эдикт о максимальных, а не об обычных ценах. Диоклетиан мог установить их нелепо низкими, чтобы сдержать инфляцию, или нелепо высокими — в конце концов, это максимальные цены. Нет причин считать, что документ отражает хотя бы средние цены своего времени. Итак: Эдикт о ценах Диоклетиана следует использовать крайне осторожно и категорически нельзя читать так, будто речь идёт о денарии I века. Практически единственное полезное применение эдикта — внутреннее сравнение его цен между собой.

Со средневековой европейской валютой всё сложнее. Европейское Средневековье определяется политической раздробленностью: множество крошечных государств могли чеканить деньги по разным стандартам. Однако в Западной Европе широко распространились системы, происходившие от каролингской денежной реформы Карла Великого 790-х годов. Цены и в средневековых источниках, и в современных исследованиях часто выражают в этих единицах. Особенно важно, что ими пользуется очень популярный «Перечень средневековых цен» Кеннета Ходжеса, поэтому нам стоит их рассмотреть.

В этой системе условно было три единицы: ливр — или фунт, от латинского libra, «фунт», сокращённо L или £; су — или шиллинг, от латинского solidus, названия позднеримской монеты, сокращённо s; и денье — или пенни/пенс, от латинского denarius, сокращённо d. Обратите внимание: хотя Карл Великий использовал названия римских монет, за прошедшие века те подверглись чудовищной порче и уже совершенно не походили на прежние римские аналоги.

Средневековая система была монометаллической, с серебряным стандартом: один ливр соответствовал 408 г серебра, су — 1/20 ливра, то есть 20,4 г, а денье — 1/240 ливра, то есть 1,7 г. На практике широко чеканили лишь самую мелкую монету — денье.

Итак: £1, или 1 L, фунт = 20 s, шиллингов; 1 s, шиллинг = 12 d, пенсов.

Занимательность системы заключалась в том, что после распада Каролингской империи ею пользовались все, но каждый чеканил собственные монеты. Результатом стали разные веса и увлекательнейшее разнообразие порчи. Закон Грешема — хорошо установленный принцип: если одновременно обращаются «хорошие» — более чистые и тяжёлые — и «плохие» — менее чистые или лёгкие — деньги, то «плохие деньги вытесняют хорошие», потому что люди приберегают хорошие, а тратят плохие. Это ещё сильнее отдаляло систему фунтов, шиллингов и пенсов от условной весовой нормы. К 1262 году самый распространённый французский ливр, турский ливр, упал до 80,8 г серебра, а к 1726 году — всего до 4,5 г, фактически вернувшись к драхме.

На изображении из Википедии — франк 1360 года, золотая монета стоимостью один турский ливр и весом 3,76 г золота.

По мере того как Европа богатела, условные счётные единицы — особенно фунт, — которые прежде не чеканили, вошли в обращение. Получилась запутанная картина: фактический вес монеты далеко отошёл от номинальной стоимости. Во Франции турский ливр, условно соответствовавший 80,8 г серебра, в XIV веке чеканили как золотую монету весом около 3,76 г. В 1480-х годах англичане начали чеканить золотой соверен стоимостью £1 — и под этим они понимали настоящий фунт стерлингов; монета весила 15,55 г золота. Быстрый подсчёт показывает некоторую логику: 15,55 г золота представляли примерно 400 г серебра — соотношение около 1:25, — а 3,76 г золота представляли лишь 80,8 г серебра — соотношение 1:21,5. Но значение самого фунта изменилось кардинально. Насколько мне известно, именно англичане здесь выбивались из общего ряда. Среди других популярных позднесредневековых золотых валют были золотой дукат, около 3,5 г, и золотой флорин, 3,499 г. Они довольно близки к французскому турскому ливру.

На изображении из Википедии — венецианский дукат весом 3,5 г золота, отчеканенный между 1400 и 1413 годами.

Поэтому, читая «Перечень средневековых цен» Кеннета Ходжеса, нужно помнить две вещи. Во-первых, денежные системы заметно колебались, из-за чего трудно сопоставлять цены разных дат, особенно в разных местах. Во-вторых, в самом общем приближении можно считать, что в XIV веке и позже — откуда взята большая часть его данных — ливр соответствовал примерно 80 г серебра, су — примерно 4 г, удобно сближаясь с драхмой и денарием, а пенни — лишь примерно 0,33 г серебра по стоимости.

На изображении из Википедии — флорентийский флорин, отчеканенный в 1347 году.

Материала было много, но я хотел провести вас через него, чтобы была понятна следующая часть, даже если отдельные детали не запомнились. Главный вывод таков.

Золотая монета — нелепо крупная денежная единица

Во всяком случае, для обычных людей.

Как только речь заходит об античных или средневековых деньгах, все хотят спросить: «А сколько это в современных долларах?»⁴ Я прекрасно понимаю вопрос: если бы на него можно было ответить — спойлер, нельзя, — спрашивающий немедленно получил бы понятную меру стоимости.

Но ответа просто нет. Проблема и в том, что стоимость товаров меняется со временем, и особенно в том, что вторая аграрная и промышленные революции настолько радикально изменили относительную стоимость товаров, что любое переложение античных или средневековых денег на современные вводит в заблуждение. Например, я мог бы считать по рабочему времени, приравняв один день труда к современному эквиваленту минимальной зарплаты, — тогда денарий стоит 230 долларов. Можно считать по весу металла, приравняв грамм серебра к нынешней биржевой цене, — тогда неквалифицированный римлянин получал около 4 долларов в день. Или по зерновому эквиваленту — тогда его заработок составлял 1,62 доллара в день. Все ответы совершенно разные и одинаково неверные, хотя я оцениваю одну и ту же исходную величину: в I веке денарий был разумной платой за день труда. Получается, что 1,62 доллара = 4 доллара = 230 долларов; очевидно, что-то пошло совсем не так. Доходы и потребление античных и средневековых людей настолько отличались от наших, что любое прямое сравнение бесполезно и обманчиво.

Однако о значении денег — и прежде всего монеты — в жизни обычного человека можно думать иначе: через количество труда, необходимого для получения суммы, и количество товаров, которые на неё можно купить.

Конечно, в прошлом зарплаты и цены колебались так же, как сегодня.⁵ Но исторические сведения о ценах — почти всегда отдельные моментальные срезы, которые могли быть «нормальными», а могли и не быть; зачастую цена вообще попадает в источник именно потому, что была необычайно высокой или низкой, — всё же позволяют понять хотя бы порядок стоимости вещей.

Для античности, от классической эпохи до ранней Римской империи, у нас есть очень удобное приблизительное правило, встречающееся во множестве мест: драхма или денарий — напомню, это близкие по размеру серебряные монеты — в день были хорошей платой. Не обычной, а именно хорошей. Афинские граждане-гребцы во флоте — пользуясь возможностью голосованием назначать себе достойное жалованье из казны, наполненной данью подчинённых полисов, — получали драхму в день (Фукидид, 3.17.3–4).⁶ Одна драхма в день, похоже, была и обычной платой наёмника на греческом Востоке в эллинистический период,⁷ а римские эквиты — конница из высших классов — в армии Республики получали примерно денарий в день (Полибий, 6.39.12).⁸ Наконец, знаменитая притча о работниках в винограднике (Мф. 20:1–16) называет платой за полный день денарий — щедрую, но не совершенно неправдоподобную сумму.

(Обратите внимание, насколько это жалованье зависит от политической экономии. Афинские гребцы сами назначают себе довольно щедрую оплату, поскольку голосуют по таким вопросам. Римские граждане-воины — по определению одновременно солдаты и налогоплательщики, assidui — предпочитают платить себе намного меньше, 2 обола, или 3 асса, в день, получая возмещение скорее в виде почёта и политической роли в Республике. Ваше политическое и общественное положение во многом определяло, насколько хорошо вам заплатят и заплатят ли вообще.)

Я хочу подчеркнуть, что даже денарий или драхма — уже крупная единица, вероятно несколько выше средней дневной платы. Из-за низкой производительности досовременных хозяйств это намного меньше современной дневной платы в промышленной экономике, но для заработавшего монету работника сумма всё равно значительна. Вне очень крупных и дорогих городов зерно, похоже, стоило примерно 2–3 HS за модий — римскую меру сухого объёма, около 6,75 кг.⁹ Модий зерна — почти недельный запас пищи для взрослого человека, около 22 500 килокалорий. Поэтому в большинстве областей Римского мира денарий мог купить почти недельный запас главного продукта для семьи.¹⁰

(Если, подсчитав, вы решили, что такая плата не согласуется с рассказами о бедности большинства античных людей, ответ прост: наёмного труда было мало и он был нерегулярным. Семья, взрослые члены которой находят оплачиваемую работу лишь несколько дней в неделю, постоянно балансирует на грани выживания. Именно поэтому бедняки так ценили стабильную плату — например, за службу во флоте или наёмничество, а в Афинах ещё и за участие в суде.)

Денарий или драхма — не настолько крупная единица, чтобы обычный человек никогда ею не пользовался, но достаточно крупная, чтобы не тратить её легкомысленно. В повседневных сделках обычно ходили оболы или ассы, а денарий-другой доставали, например, ради недельного запаса зерна. Немало денариев могли отдать за долговечный товар вроде новой туники. Чуть более крупная тетрадрахма тоже годилась для солидной покупки: легко представить подёнщика, который за недельную работу получает тетрадрахму и, возможно, немного мелочи.

Но знаете, какая монета была настолько дорогой, что обычный человек никогда ею не воспользовался бы? Ауреус, стандартная римская золотая монета. Она стоила двадцать пять денариев — с учётом нерегулярности наёмного труда, вероятно, больше месячного заработка большинства работников. Даже профессиональные римские солдаты — граждане-профессионалы на постоянной службе — в I веке получали 900 HS, или 225 денариев, в год. Один ауреус превышал их валовое месячное жалованье: 75 сестерциев против 100 сестерциев за ауреус.¹¹ Можно представить и неэлитные сделки такого масштаба. Например, на одной табличке из Виндоланды, датируемой периодом с 85 по 130 год н. э., упомянута покупка 90 фунтов железа за 32 денария.¹² Но даже торговец, вероятно, предпочёл бы 32 серебряные монеты, которые можно потратить, а не одну огромную золотую, которую придётся за плату разменивать у ростовщика. Для сравнения: в тех же табличках целая живая курица стоит чуть меньше половины денария, хотя попона для седла обходится в целых 12 денариев.

Обратившись к классическому «Перечню средневековых цен», мы увидим похожие соотношения. Подённая плата умелого кровельщика-соломщика колебалась от 2d до 6d — пенсов; изменение, вероятно, отражает и инфляцию, и рост покупательной способности. Его менее квалифицированный помощник получал от 1d до 4d. Напомню: к этому времени су, или шиллинг, соответствовал примерно тому же количеству серебра, что денарий или драхма, и равнялся 12d. Значит, наш соломщик зарабатывал такую сумму за 3–6 дней. Некоторым платили меньше. В перечне кухонные слуги XIV века получали 2–4 шиллинга — 24–48 пенсов — в год, хотя речь об Англии, где, как мы уже видели, стоимость монеты сохраняли тщательнее.

И снова происхождение многое меняло. Судя по данным о жалованье XIV века, рыцари получали 2–4 шиллинга — 24–48 пенсов — в день, а тяжеловооружённые пехотинцы всего 6 пенсов. То есть рыцарю-баннерету платили в восемь раз больше, чем пехотинцу той же армии.¹³ Но это не нижняя ступень. «Валлийская пехота» получала лишь 2 пенса в день — треть жалованья более статусной тяжёлой пехоты и 1/24 рыцарского. Отчасти разница объясняется тем, что воины должны были являться со своим снаряжением: представитель социально-экономической элиты привозил более тяжёлый и дорогой доспех и ожидал соответствующего возмещения.

Однако обратите внимание, чего не получал никто: ни одного ливра, то есть фунта! Даже дневное жалованье рыцаря-баннерета составляло 1/5 ливра. Цены очень немногих вещей, не обозначенных явно как излишества для элиты, выражены в фунтах. Полные комплекты доспехов, вероятно латных, в XV и XVI веках стоили £8 и £3 с мелочью, а кольчужный хауберк XII века — 100 шиллингов, то есть £5. Вероятно, это была лучшая практическая защита соответствующих эпох, но цена выражалась суммой менее десяти фунтов, которые, как сказано выше, были равны или близки по стоимости золотым монетам — турскому ливру, дукату или флорину. В фунтах оценивали здания и дорогие вещи для элиты: придворные наряды, книги,¹⁴ боевых коней, годовое жалованье священника — всего £4 13s 4d в год!

Так мы приходим к первому важному выводу: в большинстве доиндустриальных обществ золотая монета любого размера была непрактичной единицей обмена для «обычных людей». Ауреусы, дукаты и флорины служили для хранения значительного богатства и крупных сделок купцов и элит — с массовыми либо роскошными товарами. Разумеется, они могли существовать и как условные счётные единицы, подобно греческому таланту или каролингскому ливру. Повседневные монеты почти неизменно чеканили из серебра или меди и медных сплавов.

Есть и второй вывод, важный для следующего раздела и уже заметный по некоторым приведённым ценам. В досовременных аграрных обществах экономическая пропасть между обычными людьми и богатой элитой была огромной и практически непреодолимой, а денежную систему прежде всего создавали для элиты. Поэтому богатые землевладельцы часто имели доступ к целым классам товаров, которые простолюдины почти ни при каких обстоятельствах не могли получить. Для элиты суммы были сравнительно небольшими, а для массы — недостижимыми. Потратить £5 на снаряжение тяжёлого пехотинца было не слишком накладно барону с годовым доходом около £500, но для простого работника или крестьянина £5 оставались совершенно недоступны.¹⁵

Не всё то золото

Итак, если вознаграждать отряд искателей приключений в Dungeons & Dragons золотом бессмысленно — будем честны, именно ради этого мы всё ещё читаем статью, — то чем их наградить?

Самый простой ответ: переименовать валюту в «серебро», считать одну-две серебряные монеты разумной платой за бой, приключения и другие высококвалифицированные или опасные занятия, а затем соответственно пересчитать остальные цены. При этом помните: в таких обществах изделия ремесленников очень дороги, а неквалифицированный сельскохозяйственный труд очень дёшев. Это не совсем неразумный подход. Кстати, лишь немногие языки употребляют «золото» как обозначение «денег», зато очень многие так используют слово «серебро»: латинское argentum, греческое ἀργύριον, испанское plata, французское argent и так далее.

Но эти денежные системы работали именно так отчасти потому, что существовали в обществах, где значительная часть хозяйственной деятельности была неденежной — или, по крайней мере, обходилась без монет. Вернёмся к различию между «деньгами», «валютой» и «монетой»: помните, деньги появились раньше. Допустим, вы живёте в небольшой общине — например, в крестьянской деревне под властью крупной помещичьей усадьбы. Вам нужно совершить несколько сделок, но настоящего серебра у вас нет: монеты редки и ценны, а как натуральный земледелец большую часть необходимого вы выращиваете сами. Что делать? Один способ — вести расчёты «по счетам». Вам нужна шерсть, и, когда пастухи спускаются с холмов, вы обмениваетесь с известной вам семьёй во время стрижки. Обе стороны мысленно отмечают, что вы задолжали за шерсть. Долг можно выразить в серебре — как весовую единицу; видите, как мы приходим к монете в виде заранее отмеренного веса серебра? — но нет причин отмерять настоящий металл, даже если он у вас есть. Вы видитесь с этими людьми каждый год, и в следующий раз им понадобится ваше зерно, и так далее.

Это не то же самое, что «бартер». У сделки есть условный денежный посредник, просто он не принимает форму физической монеты или банкноты: это запись по счёту, чисто условная единица стоимости.

Кроме того, мелкий земледелец должен государству или Большому Человеку — владельцу земли — «налоги» или ренту. Граница между рентой и налогами в досовременных государствах очень размыта. И их тоже, вероятно, платили натурой. Вместо монет отдавали определённую долю урожая, заданное количество зерна или некоторое число дней барщинного труда. Обязанность могла иметь условную денежную оценку, позволявшую вычитать штрафы или оплату услуг из налогового долга; это снова уменьшало потребность в физической валюте.

Наконец, существовала полностью неденежная — почти по определению — «экономика даров». Одну её форму мы уже обсуждали: горизонтальная система «пировать с соседями», в которой мелкие земледельцы создавали и поддерживали не выраженные в деньгах отношения экономической взаимозависимости. Я угощаю вас, когда мой урожай хорош, а вы помогаете мне, когда он плох, и наоборот. Такие отношения могли быть и вертикальными. Большой Человек, напомню, собирал много ренты и располагал куда большим капиталом: орудиями, рабочими животными, избыточной рабочей силой и так далее. Большая часть капитала шла на его собственные интересы — обычно политику или войну, — но обычаи нередко требовали часть «дарить» обратно. Например, в средневековой манориальной системе владелец усадьбы обычно устраивал пир для деревни в определённые дни — часто именно тогда, когда собирал ренту.¹⁶ Доступ к орудиям, капиталу и ресурсам тоже мог быть «подарен» вниз. Это было важно: одна деревня не всегда создавала спрос, достаточный, чтобы прокормить некоторых необходимых ремесленников — например, кузнеца, — зато гораздо больший хозяйственный охват Большого Человека позволял содержать такого специалиста. Разумеется, у Больших Людей были и собственные горизонтальные экономики даров между равными, заметные в обмене элитными подарками в Илиаде или Беовульфе.

В результате обычное исходное состояние доиндустриальной сельской местности — в целом безмонетное, хотя не обязательно безденежное. «Монетизация» деревни — неудобное слово, которое здесь на самом деле означает «наполнение монетой», — обычно требовала сознательных усилий государства. Зачем государству это нужно, понятно: главное преимущество монеты — облегчить сделки с незнакомыми сторонами, которым нельзя доверять обещание расплатиться позже, а государство часто ведёт дела с незнакомцами, особенно если действует в большом масштабе. Поэтому ему выгодно собирать налоги серебром, чтобы покупать товары и оплачивать труд серебром. Особенно если войско ожидает серебряного жалованья. Преемники Александра Великого столкнулись с огромной трудностью: им досталась македонская армия, требовавшая жалованье серебряной монетой, но подвластные хозяйства Египта, Анатолии, Сирии, Месопотамии и Иранского нагорья не были по-настоящему монетизированы — то есть пользовались небольшим количеством монет; да, термин неудобен, но принят именно он. Селевкиды создавали рыночные центры — обычно города или колонии греческих военных поселенцев, привыкших регулярно пользоваться монетой. Те покупали сельскохозяйственные излишки, и местное население можно было облагать денежным налогом; для обращения чеканили массу монет. Птолемеи, напротив, сохраняли Египет в основном закрытой денежной системой, но продавали за рубеж зерно, собранное натурой, и этим серебряным доходом — перечеканенным по более лёгкому птолемеевскому стандарту — платили солдатам.¹⁷

И всё же в досовременном мире полностью «монетизированные» хозяйства существовали, но оставались исключением. Если вы размышляете, где поместить их в фэнтезийном мире, то почти всегда это города. Большое количество неземледельцев и население, слишком многочисленное, чтобы все знали друг друга, создавали естественный спрос на рынки основных продуктов, продаваемых большими партиями. Горожане покупали их на мелкие монеты, заработанные нерегулярным наёмным трудом.

За пределами городов магнаты — Большие Люди сельской местности: «феодальные» господа, крупные землевладельцы-рантье или племенные вожди — обычно получали ренту не деньгами, а массовыми сельскохозяйственными товарами. Они могли продать эти товары за серебро и на него купить необходимое, но могли и содержать производителей при своём дворе непосредственно за счёт натуральной ренты. Именно так обычно описывают «перераспределительные», или «дворцовые», хозяйства бронзового века: натуральная сельскохозяйственная рента стекалась во дворец, который, как правило, её не продавал, а содержал на неё ремесленников-специалистов. Их изделия затем снова направляли вниз как дары или положенное обеспечение — например, царь милостиво снабжал воинов оружием.

Чем наградить отряд в Dungeons & Dragons

Наконец мы можем вернуться к исходному затруднению: тирании «золота» как стандартной награды вымышленному отряду искателей приключений в кампании или сеттинге Dungeons & Dragons либо похожей игры.

Как теперь ясно, почти никто не станет вручать отряду золото за победу над шайкой гоблинов или изгнание аболета (Aboleth) из озера. Но разные люди в разных досовременных хозяйствах по-разному взаимодействуют с монетой и деньгами, поэтому, вероятно, будут расплачиваться разными способами.

Охотнее всего деньгами заплатят бюргеры — горожане. Как уже отмечалось, городские центры с множеством неземледельцев, где население слишком велико, чтобы все знали друг друга, идеально подходят для монеты. Там она быстрее и полнее всего входит в обиход. В этом есть ирония: город захочет заплатить вам монетами, которые удобнее всего потратить… на городском рынке. Напомню, в деревню возвращается сравнительно мало монеты — если только государство не собирает денежную ренту и налоги. Зато в городе найдётся множество ремесленников, готовых превратить ваши красивые серебряные кружочки в действительно нужные вещи. И прекрасно: таскать много монет всё равно незачем. Вес у них незначительный, зато их могут украсть.

Жители маленькой сельской деревни, возможно, наскребут немного серебра — вероятно, они держат запас для расчётов с купцами, ремесленниками и так далее. Но запас ограничен, и крестьяне охотнее расплатятся тем, чего у них в избытке: едой и другими продуктами сельского хозяйства. Это может показаться смешным, однако вспомните, какую долю обычного заработка работник тратил только на пищу и кров. Большой пир¹⁸ и запас зерна на две недели — фактически столько, сколько можно унести, — могли составить весьма приличную ценность.¹⁹ Если нужен товар с более высокой стоимостью на единицу веса, деревня может предложить другое обычное изделие домашних хозяйств: ткань. Хорошая ткань была дорогой, переносной и полезной; одна известная цена XIV века оценивает качественную шерстяную ткань в 5 шиллингов за ярд. Разумеется, возможности деревни и здесь ограничены. С любой более крупной проблемой придётся обратиться к вертикальным связям — на практике так поступили бы сразу — и пойти к Большому Человеку.

А у Большого Человека на холме, как и у городских бюргеров, есть ресурсы: он способен оплатить военную службу. В некотором смысле оплата военной службы и есть его работа. Своё положение он во многом удерживает потому, что забирает излишки производства у сельских арендаторов и подданных — в виде ренты и налогов — и превращает их в военную силу: людей, лошадей, оружие и доспехи. Силой он закрепляет право на ренту и налоги как против крестьянской мечты о независимости, так и против других Больших Людей. Если чеканная монета в сеттинге уже изобретена, у него, конечно, найдётся достаточно денег, чтобы просто расплатиться наличными за избавление от совомеда, которого его дружинники никак не могли выследить.²⁰

Но Большой Человек, вероятно, предпочёл бы «заплатить» искателям приключений иначе. Вспомните: он ведёт дело, превращающее сельскохозяйственные излишки — изъятые как рента — в военную силу — людей, коней, оружие и доспехи — и легитимность, которую часто подтверждают роскошными дарами вроде украшений. Он может просто провести сделку, выдать вам серебро за услугу и отпустить, но намного проще вознаградить тем, что у него тоже есть: подарить меч или комплект доспехов из арсенала либо коня из конюшни.

Такой дар не просто удобнее для него: он создаёт более широкие общественные последствия, которые выгодны и ему, и вам. Оплата деньгами может не порождать серьёзных обязательств, а обмен дарами — вы решили проблему, он дал что-то взамен — создаёт социальное обязательство, связь между вами, особенно если стоимость дара превышает стоимость услуги. Теперь вы обязаны из «благодарности» за «дар» снова помочь, когда он попросит, а за новую службу получите новые «дары». Вспомните, насколько место человека в политической экономии влияло на плату. Одной лишь принадлежности к более важному роду людей в таких обществах²¹ хватало, чтобы радикально изменить вознаграждение, а вместе с ним и общественное положение.

В отличие от горсти монет, такие дары способны изменить то, кем вы являетесь. Человек с сильной рукой — крестьянин; тот же человек, получивший кольчугу и оружие, — латник, положение которого даёт право на лучшее обращение. Если Большой Человек подарит ему коня и копьё, тот же человек станет рыцарем — или носителем подходящего для данной культуры звания мелкого конного военного аристократа. Для вас это прекрасно: куда лучше, чем несколько монет, превращающих лишь в ненадолго разбогатевшего крестьянина. Но это прекрасно и для Большого Человека: из оружия, которое он хранил как раз для такого случая, он отчеканил себе мелкого военного аристократа. Помните, вы обязаны быть благодарны за щедрость и явиться по зову. Тацит описывает, как дар оружия позволял юноше занять полноправное место в общественной жизни германского племени. Отголоски обычая встречаются и в других безгосударственных сообществах, так что можно предположить, что он действительно существовал: «Но не принято, чтобы кто-нибудь носил оружие прежде, чем община признает его право на это. Тогда в совете один из первых людей, отец или родственник вручает юноше копьё и щит. У них это всё равно что тога у нас: первая честь юности».²²

Другой ресурс, которого у Большого Человека в избытке, — земля и крестьяне: возможно, крепостные, арендаторы или рабы. Ещё лучше, чем оружие, меняющее статус, может быть предложение принять вас в дом и включить в постоянную дружину с обещанием содержания — пищи, одежды, снаряжения — в соответствии с новым, более высоким положением. Или он попробует вас «поселить», создавая постоянное прочное обязательство: даст землю и крестьян в обмен на формальную обязанность служить — в средневековом контексте, вассальную присягу или оммаж. Мы склонны представлять себе огромные поместья, но такие наделы могли быть «сравнительно» небольшими. Эллинистические военные поселенцы в птолемеевском Египте часто получали пехотные участки в 25–30 арур — 17–20 акров. Это не грандиозное имение, но одной ренты хватало, чтобы содержать пехотинца и его домочадцев, не заставляя его самого заниматься земледелием.²³ По крайней мере в некоторых обществах такой дар не обязательно означал конец приключений. В средневековых европейских государствах на основе вассалитета нередко можно было быть обязанным службой нескольким сеньорам и между делом заниматься военным фрилансом, хотя более централизованные государства ревниво берегли свою военную силу.

Подведём итог. В некотором отношении досовременные хозяйства могли быть сложнее наших, поскольку ещё не свели почти все сделки к денежному обмену.²⁴ В большинстве обстоятельств «золото» окажется не слишком полезным. Даже там, где доступны более обычные серебряные монеты, человеку нередко выгоднее включиться в неденежную систему покровительства и обмена дарами либо считать сделки в абстрактных денежных единицах без физической передачи золота и серебра. Но важнейшие дары и выплаты в таких обществах меняли положение человека: порой для этого было достаточно вручить подобающее оружие или коня — возможно, при свидетелях из числа других представителей элиты.

Из этого можно соткать куда более богатую историю, чем из «золота»: сперва герои помогают крестьянам, способным заплатить лишь хорошей трапезой и припасами в дорогу, а затем постепенно дорастают до даров, наполненных глубоким общественным смыслом и меняющих само положение человека.

И ещё раз подчеркну: золотые монеты были огромными денежными единицами, которыми никто не пользовался каждый день. Если за меч нужно заплатить 100 «золотых», он должен быть усыпан драгоценными камнями, позолочен и выкован из лучшей стали, привезённой из Индии.

Примечания

Примечания

1. Разумеется, в этом нет ничего плохого, если вы хотите рассказать современную историю, в которой люди по какой-то причине носят мечи. Но, на мой взгляд, фэнтези как жанр часто интереснее, когда исследует иные общества, а не просто вручает персонажам с совершенно современными взглядами щиты и мечи и облачает их в волшебные мантии. ↩

2. Насколько мне известно, металлическая монета в Китае появилась примерно тогда же — возможно, чуть позже, — но совершенно независимо. ↩

3. Об изменениях этого соотношения см.: M. Treister, The Role of Metals in Ancient Greek History (1996); в книге приведены данные о ценах за сравнительно долгий период. ↩

4. Я живу в Соединённых Штатах, поэтому спрашивают о долларах. Полагаю, повсюду задают тот же вопрос в местной валюте, а там, где валюта до сих пор называется фунтом, динаром или как-нибудь ещё по-старому, путаница становится особенно сильной. ↩

5. См.: W. T. Loomis, Wages, Welfare Costs and Inflation in Classical Athens (1998). ↩

6. Афинским гражданам-воинам, происходившим из несколько более высокого социально-экономического слоя, платили две драхмы в день: Фукидид отмечает, что сумма учитывала раба-слугу, которого они неизменно приводили с собой. ↩

7. См.: G. T. Griffith, The Mercenaries of the Hellenistic World (1935), с. 294–307. Вероятно, ошибочно считать всё это единым «рынком» наёмников: набор, судя по всему, происходил очень локально. Совершенно точно нельзя предполагать, будто отчасти наёмные карфагенские армии набирались из тех же источников: это не так. Об обеих темах поговорим в другой раз. ↩

8. Однако его цифры нужно пересчитать: Полибий выражает жалованье в греческих единицах — оболах, — хотя платить должны были в римских — ассах. Пересчёт даёт девять ассов в день для всадника — втрое больше трёх ассов пехотинца, что важно и что подтверждает Плавт, Mostellaria, 357. При тогдашнем секстантальном стандарте асса — 10 ассов на денарий — это составляло чуть меньше денария в день. ↩

9. Сведения о ценах взяты из G. Rickman, The Corn Supply of Ancient Rome (1980). ↩

10. Потребность человека в калориях очень сильно зависит от нагрузки и размера тела, но 3 500 килокалорий для взрослого мужчины, занятого тяжёлым трудом, — хороший верхний предел; активной взрослой женщине может требоваться около 2 500 килокалорий. На практике большинство семей время от времени не получали и этого. ↩

11. Причём им не просто вручали 75 сестерциев каждый месяц: из суммы вычитали стоимость пищи, замены снаряжения и одежды, а также взносы на некоторые лагерные праздники. ↩

12. Разбирается в L. Bray, “Horrible, Speculative, Nasty, Dangerous: Assessing the Value of Roman Iron”, Britannia 41 (2010). ↩

13. Разумеется, рыцарь-баннерет не шёл пешком: он ехал верхом. ↩

14. Позже в этом году мы поговорим, почему они стоили ошеломляюще дорого — именно ошеломляюще. ↩

15. Впрочем, не совершенно недоступны умелому ремесленнику: сумма могла соответствовать заработку за полгода или год, а города, насколько нам известно, часто требовали, чтобы такие люди сами снаряжались как тяжёлая пехота. См., например: Verbruggen, The Art of War in Western Europe during the Middle Ages (1997), с. 170–171, о тяжёлой пехоте бюргерского ополчения Брюгге. ↩

16. Возможно, вы скажете: «Постойте, это же всего лишь небольшое возвращение налога: он отдаёт людям то, что они только что отдали ему». И вы не ошибётесь, но сами люди могли понимать происходящее иначе. Если Господин, Храм или Царь, обладающий формальным правом собственности или верховной властью, имеет законное притязание, зачастую подкреплённое Богом или богами, он не возвращает ваше зерно: оно всегда принадлежало ему, а теперь он с его помощью демонстрирует щедрость и великодушие — качества хорошего Царя, Господина или Жреца. Снова всё зависит от легитимности. Хотите увидеть это в действии — посмотрите как-нибудь «Аббатство Даунтон» и обратите внимание, сколько сюжетов «нижнего этажа» разрешаются актом «щедрости» сверху. Сериал радостно изображает это великодушием, хотя семья целиком живёт на наследственной ренте, извлекаемой из бедных земледельцев. ↩

17. Птолемеи не могли решить проблему обычной чеканкой, потому что в Египте не было крупных месторождений серебра. Об этих стратегиях монетизации см.: Aperghis, The Seleukid Royal Economy (2004); S. von Reden, Money in Ptolemaic Egypt (2007). ↩

18. На котором доступны мясо, молочные продукты и, возможно, свежие фрукты и овощи. Человеку нужно больше питательных веществ, чем дают одни злаки, но небогатые жители досовременного мира получали дорогие продукты нерегулярно. Поэтому на таком пиру можно было покрыть заметную долю потребности в белке. ↩

19. Сцена из фильма Акиры Куросавы «Семь самураев» (1954), где крестьяне обещают платить самураям рисом, потому вполне правдоподобна: они платят тем, что у них есть. Кроме того, «Семь самураев» наверняка следует считать одним из первоисточников образа отряда приключенцев в D&D. ↩

20. Здесь мы лишь вскользь касаемся более крупной проблемы классической схемы «приключенческого фэнтези». У Большого Человека, конечно, есть дружина вооружённых специалистов по насилию, очень похожая на отряд приключенцев. В большинстве сеттингов их отодвигают на задний план как «стражу», хотя рыцари баронского дома или дружинники галльского принцепса справились бы с местным минотавром ничуть не хуже героев. На практике произведения, на которых основаны такие сеттинги, — например, «Беовульф» — рассказывают о людях, уже состоящих в дружине. Заглавный Беовульф в начале поэмы — дружинник Хигелака, короля гаутов. Они в свободное время фактически «подрабатывают на стороне», потому что очень хорошо умеют применять насилие. Другой вариант — люди дружинного сословия, которые работают вольнонаёмными в надежде, что кто-нибудь возьмёт их на постоянную службу: такова роль классического «рыцаря-бакалавра». ↩

21. И, увы, в нашем обществе тоже. ↩

22. Тацит, Германия, 13.1. ↩

23. Конные наделы были намного больше — обычно 100 арур, около 68 акров. Для сравнения: самодостаточному хозяйству одной семьи из 5–7 человек требовалось примерно 5–10 акров. О птолемеевских земельных наделах см.: P. Johstono, The Army of Ptolemaic Egypt (2020). Эти участки специально делали огромными, чтобы сдавать их в аренду и позволять воину праздно жить на ренту. Римские ветеранские наделы, напротив, обычно были меньше — иногда намного меньше, — потому что римляне ожидали, что граждане-воины-земледельцы действительно будут трудиться на земле, и стремились увеличить число военнообязанных. ↩

24. И, подчеркну, это зачастую хорошо: монета и другие формы физических денег могли существенно снижать издержки сделок в досовременных обществах, тем самым расширяя экономическую деятельность и благосостояние. ↩

---

Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.