Война в «Дюне», часть I: как сражаются фофрелухес
На этой неделе займёмся чем-то немного несерьёзным: подумаем, насколько правдоподобна война в «Дюне» Фрэнка Герберта! Я хочу рассмотреть вопрос в двух частях (I, II). Сначала мы спросим, имеет ли смысл показанная в первой книге «Дюны» — точнее, в её первой трети — модель войны между Великими Домами с учётом фантастических технологий и общественных структур, созданных Гербертом. В следующий раз вернёмся к этой модели и выясним, выглядит ли правдоподобным успех фременского джихада, развернувшегося между «Дюной» и «Мессией Дюны». Могло ли существовать военное общество Великих Домов при имеющихся у него технологиях и, если да, могли ли фремены его завоевать?
Сразу отмечу: хотя я воспользуюсь несколькими кадрами из недавних экранизаций, здесь меня интересует строго та модель боя, которая представлена в книгах. Экранизация Вильнёва ближе остальных подошла к воспроизведению военной системы Герберта — прочие не устояли перед соблазном просто добавить очень много пушек того или иного рода. Но мелких изменений и различий всё равно достаточно, поэтому я буду придерживаться книг и «чистого» выражения гербертовского образа войны будущего.
Война под щитами
Разумеется, читатели книг — и хотя бы фильма Вильнёва — знают: основополагающая технология, определяющая войны Великих Домов в «Дюне», — это щиты. Они порождены вымышленным «эффектом Хольцмана» — тоже вымышленным физическим принципом вселенной «Дюны», который позволяет сворачивать пространство для сверхсветовых путешествий, но не обеспечивает их безопасную навигацию; создавать «суспензоры», способные поднимать в воздух предметы и людей; и, наконец, использовать энергетические щиты, отталкивающие любой объект, который пытается пройти сквозь них быстрее некоторой минимальной скорости.
Кадр из недавней экранизации Вильнёва «Дюна» (2021): Дункан Айдахо активирует личный щит и бросается в бой. Экранизация не идеальна — а какая идеальна? — но мне очень понравилось, что Вильнёв приложил гораздо больше усилий к передаче описанной в книгах боевой системы и в основном преуспел.
Замечу, что физика у Герберта здесь немного сомнительная. Нам говорят, будто минимальная скорость нужна, чтобы щит пропускал воздух внутрь и наружу. Но, насколько я понимаю, даже в кажущемся неподвижным воздухе комнатной температуры отдельные молекулы газа движутся очень быстро — около 450 м/с. Поэтому нижний предел скорости не смог бы эффективно работать «фильтром», пропускающим воздух, но задерживающим, скажем, пули. Впрочем, я готов просто принять, что щиты действуют так, как описано: пропускают медленные объекты — а почему-то ещё и воздух — и отталкивают быстрые.
В некотором смысле щиты устроены в «Дюне» именно так потому, что создают нужную Герберту систему боя: они фактически обесценивают метательное оружие и взрывчатку любых видов, возвращая контактное оружие, особенно ножи. Это влечёт множество последствий для устройства армий этой вселенной, к которым мы обратимся ниже, но пока сосредоточимся на поединке. Нам неоднократно говорят, что возникший из почти полного господства щитов стиль боя необычен и в некоторой степени искусственен: бойцы должны замедлять атакующие движения настолько, чтобы пройти сквозь щит.
Итак, сначала можно спросить, имеет ли эта система индивидуального боя смысл при фантастических ограничениях, которые накладывают гербертовские щиты. И мой ответ… отчасти? В целом идея возвращения к контактному оружию в таких условиях работает, но есть два больших исключения. Во-первых, господствующий стиль боя контактным оружием не похож на тот, которого я ожидал бы. Во-вторых, способ, которым Герберт исключает лазерное оружие, кажется мне не до конца продуманным.
Говоря о стиле, важно отделять экранизации — особенно фильм Вильнёва с обилием брони — от книг. Книги оставляют сильное впечатление, что доспехи обычно не дополняют щиты: о тяжёлой броне мы не слышим, зато щиты прикрепляют к тканевой форме — например, мундир герцога Лето рвётся там, где с него сорвали крепление щита. При этом почти всегда избирают короткие клинки, описываемые как кинжалы или ножи. Самое распространённое оружие Великих Домов — кинджал (Kindjal); его клинок имеет длину 20 сантиметров. Это очень мало: перед нами скорее кинжал, чем меч, потому что клинки даже самых коротких мечей обычно длиннее 45 сантиметров.
Так можно поставить множество эффектных, драматичных ножевых поединков, но при заданных ограничениях это, честно говоря, не слишком осмысленно. Главной причиной упадка защитного вооружения, как известно, стало то, что от огнестрельного оружия могла защитить лишь непрактично тяжёлая броня огромной толщины. Но щиты устраняют эту проблему: скорость, а значит и передаваемая энергия любого удара теперь строго ограничены, так что даже сравнительно тонкие и лёгкие доспехи окажутся эффективны. В таких условиях бронированный боец может сделать большую часть поверхности тела практически неуязвимой для контактного оружия без серьёзной потери подвижности. Противнику придётся целиться лишь в сочленения и другие места, которые трудно закрыть цельными, пусть и подвижными пластинами. Любая потеря ловкости будет с лихвой возмещена возможностью атаковать всё тело противника, подставляя лишь крошечную долю собственного.
Доспехи из экранизации «Дюны» Вильнёва. В книгах столь тяжёлая броня, в сущности, не упоминается, но, на мой взгляд, она весьма логично дополняет описанную там войну.
Люди в «Дюне» нередко обладают сверхчеловеческим умом, скоростью и ловкостью, однако не выглядят сверхчеловечески сильными настолько, чтобы, скажем, пробить ножом миллиметр стали — или какой-либо экзотический научно-фантастический аналог. Короче говоря, я ожидал бы господства доспехов в формальном бою — в открытом сражении или поединке, к которому участники успели облачиться.
А это, в свою очередь, означает, что в бою будет очень много борьбы. Чтобы провести оружие через сравнительно небольшие щели в доспехах — или хотя бы медленно просунуть кинжал сквозь щит, — часто потребуется повалить противника на землю и в какой-то степени обездвижить. Ножи в таких условиях пригодятся, но исторически не хуже работали многие виды древкового оружия, рассчитанные на зацепы и рычажные движения. Они совершаются достаточно медленно, чтобы пройти сквозь щит, и позволяют повалить противника. Если же доспехи по какой-то причине всё-таки останутся редкостью, очевидным оптимальным оружием станет копьё: длина даёт огромное преимущество, а точечный колющий удар наконечником без труда пробивает цель даже на малой скорости.
Связанная с этим проблема — сравнительное отсутствие боя в строю. Уточню: некоторый строй в книгах есть. В частности, сардаукаров можно узнать в бою по тому, что под давлением они разбиваются на группы по трое и сражаются треугольником спина к спине. Но массового строевого боя в группах больше трёх человек мы не видим. Между тем в реальном мире накоплен огромный опыт обществ, где рукопашная была основой военного успеха, и почти все они строили армии в крупные блоки солдат, сражавшихся совместно. Расстояния между бойцами и прочие детали могли различаться, но для армий, ожидавших вести основную часть боя лицом к лицу, строй был почти универсален. Поэтому высшая знать могла учиться прежде всего дуэльному искусству, однако простых солдат, на мой взгляд, обучали бы сражаться подразделениями. Им не обязательно быть огромными, но это должно напоминать не тройки сардаукаров, а скорее римский манипул — 120 человек, достаточно, чтобы создать отчётливый «фронт», который противнику трудно обойти.
К слову, именно здесь экранизация Вильнёва, на мой взгляд, пошла дальше исходного материала. Атрейдесы сражаются в доспехах, с длинным древковым оружием и применяют понятную технику строевого боя — особенно в сцене падения Арракина, когда солдаты Атрейдесов обороняют лестницу и, похоже, побеждают, пока сардаукары не спускаются позади их строя. Иными словами, вместо господства небронированных «мечников» с рассчитанными на режущие удары ножами я ожидал бы от этой системы бронированных бойцов преимущественно с древковым оружием и вспомогательными колющими кинжалами вроде рондельного. Главным способом боя был бы строй в группах, а в одиночной схватке — борьба.
Вы, вероятно, ожидаете, что я назову такой строй из древкового оружия и мечей нереалистичным, но подобное сочетание на самом деле часто встречалось в истории. Мечники входили в пикинёрские построения раннего Нового времени именно из-за своей пользы в ближнем бою. Насколько я понимаю, китайские построения эпохи Хань тоже часто объединяли мечников, воинов с топорами и бойцов с древковым оружием — копьями и цзи — в единые отряды, где те дополняли друг друга. Странно лишь то, насколько точно согласованы движения этих бойцов, но в рамках вымысла это объяснимо: обучение далёкого будущего позволяет добиться результатов, недоступных нынешней подготовке.
Вторая проблема — лазерное оружие сеттинга, «лазерганы». Честно говоря, мне странно, что Герберт вообще счёл необходимым включить военные лазеры: они, на мой взгляд, создают серьёзные проблемы, которые автор устраняет лишь частично. Ограничение лазерганов состоит в том, что при попадании луча в щит происходит «субатомный синтез» — термин из вымысла, — немедленно вызывающий ядерный взрыв. Его эпицентр возникает в случайной точке: внутри щита, в самом лазергане или где-то вдоль луча между ними. Идея в том, что это мощное оружие можно применять только против противников без щитов. В первой книге — единственной из оригинального цикла, где военная система Великих Домов ещё действует, — лазерганы в основном используют против фременов, поскольку те не носят щитов. Предполагается, что стрелять из лазергана по защищённому щитом противнику просто слишком опасно.
Проблема в том, что существует множество военных целей, которые могут быть закрыты щитами, но ради их уничтожения стоит рискнуть потерей — подчёркиваю — переносного оружия. Самый очевидный пример — главный дворец Великого Дома. Очень важно, что резиденцию Атрейдесов в Арракине защищает мощный генератор щита, но почему враг не может тайно поднести лазерган поближе и выстрелить? Солдатам даже не нужно оставаться рядом — и никакой «мыслящей машины» тоже не требуется. Простой кухонный таймер, соединённый со спуском спрятанного лазерного оружия, даст группе время отойти за пределы зоны взрыва. Даже если взрыв возникнет не внутри щита, неотслеживаемый ядерный взрыв посреди вражеской столицы или полевой армии станет очень эффективной тактикой. Поэтому следовало бы постоянно ожидать «самоубийственных» атак лазерганами — особенно в обществе, ведущем «войны ассасинов».
Я не смог выяснить, подпадают ли взрывы от взаимодействия лазергана со щитом под запрет Великой конвенции на атомное — то есть ядерное — оружие. Если да, это частично решает проблему: ни один Великий Дом не сможет открыто применять описанную тактику, не нарушив конвенцию. Но тогда возникает вопрос об использовании с возможностью отрицать причастность или о тайных атаках. Сам взрыв лазергана и щита в большинстве случаев уничтожит все улики, по которым можно установить виновника, а поскольку у всех Домов есть и лазерганы, и щиты, любой такой взрыв мог оказаться несчастным случаем.
Мне всегда казалось, что сюжетное решение здесь удивительно просто: пусть взаимодействие лазергана со щитом взрывает только лазерган и с мощностью намного меньше ядерной. Для повествования результат будет тем же.
Но, продолжая этот несерьёзный анализ, мы примем, что система боя работает так, как заявлено: щиты делают почти всё метательное оружие практически бесполезным и сводят бой к контактному. Лазерганы мощны и довольно доступны, однако слишком опасны там, где могут встречаться щиты.
Какую войну это порождает между Великими Домами и имеет ли она смысл?
Армии Великих Домов
Внутримировое название общества Великих Домов не попало ни в одну экранизацию и потому может быть незнакомо, но нам оно пригодится: это система фофрелах (faufreluche), а множественное «фофрелухес» (faufreluches) обозначает всё имперское общество.
Общества фофрелухес чрезвычайно стратифицированы и косны — почти наследственная кастовая система. Над ними господствуют Великие Дома, отвечающие за поддержание порядка в своих владениях. Делают они это при помощи армий, и видимые нам Великие Дома производят впечатление предельно милитаризованных общественных институтов, целиком выстроенных вокруг применения насилия. На практике это военные аристократии.
А ещё они малы. Очень малы. Дом Атрейдесов управляет целой планетой — сначала Каладаном, затем Арракисом, — но его ядро, принимающее решения, состоит, возможно, из нескольких десятков человек: оно не больше, а то и меньше круга сподвижников Александра или военного совета римского полководца. Административные возможности тоже явно крайне ограничены. Лучшее, что может сделать герцог Лето, почти ничего не знающий и не контролирующий в «Глубокой пустыне», которая покрывает большую часть его планеты, — послать одного человека, Дункана Айдахо, всё разведать. Нет и намёка на огромный административный аппарат, которого мы ожидали бы от современного государства, управляющего хотя бы средним округом, не говоря уже о планете.
Снова экранизация Вильнёва: его версия сцены военного совета из книги, на мой взгляд, очень хорошо передаёт настроение встречи. Единственный администратор на совете — ментат Туфир Хават, да и он скорее военная, чем гражданская фигура. В высших эшелонах власти Атрейдесов полностью отсутствует какая-либо бюрократическая администрация.
Другая подсказка состоит в том, что их армии тоже очень малы. Пример крупнейшей наступательной операции, какую обычно способен увидеть этот сеттинг, — вторжение Харконненов на Арракис. Из разрозненных упоминаний мы узнаём, что Харконнены бросили в бой «десять легионов», для перевозки которых потребовалось около 2000 кораблей, и ещё два легиона имперских сардаукаров. Последние, вероятно, составляли сравнительно небольшую долю всех войск императора, однако харконненская группировка, на мой взгляд, представляла почти весь их наступательный потенциал. Масштаб атаки совершенно потрясает Туфира Хавата, а Владимир Харконнен отмечает, что её стоимость поглотила огромные денежные резервы Дома.
Насколько я смог выяснить, основной текст нигде не сообщает численность стандартного легиона. Но среди поклонников широко принято — полагаю, на основании Энциклопедии Дюны, — что легион «Дюны» насчитывает 30 000 человек и делится на десять бригад. Чтобы Хават и барон могли пользоваться легионом как удобной единицей рассуждения, его численность должна быть довольно стандартной для всех Домов. Поэтому можно предположить, что это более или менее обычный размер соединения для крупных операций.
Сардаукары из экранизации Вильнёва. Мне нравится, что режиссёр — даже лучше книг — понимает тактическую ценность другой технологии «Дюны»: суспензоров. Сардаукары неоднократно используют бесшумную левитацию, чтобы незаметно перемещать транспорты и высаживаться позади вражеских позиций. Им это прекрасно подходит, хотя и не вполне соответствует точным словам книг, где транспорты сардаукаров оснащены двигателями — «реактивными стабилизаторами», которые можно использовать как огнемёты (Dune, pp. 460–461).
Получается, весь наступательный потенциал Харконненов составлял около 300 000 бойцов. Вероятно, какие-то силы оставались на Гьеди Прайм или не могли быть перевезены, однако группировка должна была представлять львиную долю войск Дома: Харконнены рассчитывали превзойти числом защитников Атрейдесов, то есть все войска Атрейдесов. Дом Атрейдесов был сопоставимым соперником Харконненов, и оба находились в верхнем эшелоне военной мощи Великих Домов, сразу за самим императором. Растущая сила сначала Атрейдесов, а позднее Харконненов угрожала императору.
Здесь я хочу остановиться и ответить на ключевое возражение, которое наверняка последует: армии малы лишь из-за искусственно завышенной цены, которую Космическая Гильдия требует за перевозку. Проблема в том, что во время нападения Харконненов на Арракис цена гильдейской перевозки ограничивала наступательную мощь Харконненов, но не оборонительную мощь Атрейдесов. Атрейдесы оставили Каладан ради Арракиса, а значит, прибыли туда все — полная военная сила первоклассного Великого Дома. И всё же Харконнены ожидали численного превосходства. Следовательно, у Домов нет огромных массовых армий, которые они просто не способны перевезти. Скорее тяжело индустриализированный родной мир Харконненов позволяет им построить ненамного больше щитов, чем большинству соперников, а потому содержать необычайно крупную армию. Перебросить её можно лишь ценой богатства, накопленного за целое поколение или дольше благодаря эксплуатации самой ценной планеты вселенной. Итак, армии остаются малы не только из-за Космической Гильдии: эти общества, очевидно, не способны надёжно выставлять намного более крупные силы даже для защиты собственного мира.
(При этом я действительно думаю, что Великие Дома долговечны отчасти потому, что лишь немногие из них могут поступить как Харконнены — перевезти значительную часть всей военной мощи для наступательной операции. Стоимость услуг Гильдии создаёт в войнах сеттинга сильное «преимущество обороняющегося». Правда, Атрейдесы при тех же условиях переезжают, как нам прямо говорят, всем Домом. Но можно предположить, что для подобной «чрезвычайной» меры — на деле ловушки, в которой Гильдия участвует, — громадные расходы снизили или, возможно, частично покрыл император.)
Таким образом, это военная система, где 300 000 человек — очень много для армии первоклассного Великого Дома — за исключением Дома Коррино. У большинства Великих Домов армии, надо полагать, меньше.
Это число может звучать большим, но речь идёт о вооружённых силах целых планет, активно готовящихся к войне. В годы Второй мировой войны численность Красной армии на фронте превысила десять миллионов человек, а она представляла всего одну — пусть очень большую и могущественную — страну. Если бы армии Великих Домов хотя бы по структуре напоминали современные постоянные силы мирного времени, их общая численность должна была бы достигать десятков миллионов — лишь чтобы соответствовать уровню милитаризации современной Земли в эпоху сравнительно редких войн. Очевидно, эти армии намного меньше. Уже тот факт, что отряд Атрейдесов, обученный Дунканом Айдахо — одним человеком, — считается потенциальной угрозой, показывает и малый размер армий, и огромное значение сравнительно небольших групп бойцов.
По-моему, эти элементы довольно хорошо складываются в картину общества определённого типа. Вселенная явно не обезлюдела: Арракис считается малонаселённой, бедной ресурсами пустошью, но Арракин несомненно является крупным городом, а ещё существует другой, ещё более крупный центр — Карфаг, о котором мы слышим, но которого не видим. Гьеди Прайм тоже описан как сильно индустриализированный мир, что предполагает значительное население. Это населённая вселенная, но с очень слабыми государствами, которые контролируют сравнительно малую часть повседневной деятельности.
Одно из сильнейших указаний даёт размер гильдейского хайлайнера, доставившего Атрейдесов на Арракис: весь Дом помещается в сравнительно небольшой части внутреннего пространства. Но корабли наверняка строили комически огромными не ради шутки. Вероятно, большую часть остального объёма занимают обычные коммерческие перевозки — товары и частные лица, — чей поток тогда затмевает перемещение всей армии Атрейдесов. Это снова подразумевает, что ниже уровня Великих Домов живёт множество людей и ведётся огромное производство.
А это соответствует тому, что нам сообщают о фофрелухес как общественной системе: она косна, иерархична и стратифицирована, а мобильность ограничена девизом «каждому человеку — своё место, и каждый человек — на своём месте». В такой системе следует ожидать систематической демилитаризации низших классов, и, похоже, так оно и есть. Местные влиятельные люди могут располагать небольшими вооружёнными силами, однако в основном лишь Великие Дома владеют крупными армиями, которыми правят планетами.
Итак, сравнительно крупными обществами управляют очень малые Великие Дома, которые поэтому не способны добраться до большей части повседневной деятельности людей или повлиять на неё. Это похоже на крайне слабые досовременные государства: власть может обеспечить сбор налогов, но почти не оказывает услуг — кроме насилия — и слабо регулирует ежедневные взаимодействия. Учитывая подчёркнутую иерархичность фофрелухес, следует предположить, что повседневной жизнью простолюдинов управляют меньшие местные «большие люди» — вероятно, крупные землевладельцы. Внутримировое название этого класса — ришез. Формально они применяют силу от имени Великого Дома, но на практике почти не сталкиваются с вмешательством «государства», насколько оно вообще существует.
Такое устройство позволяет Великим Домам осуществлять личную, патримониальную власть, но одновременно сильно ограничивает способность мобилизовать ресурсы общества. Дому Атрейдесов явно не хватает даже элементарной администрации, чтобы, скажем, перевести весь Арракис на положение «военной экономики». Если индустриальная планета Харконненов смогла выставить в лучшем случае 300 000 человек, то и у них нет подобного аппарата — даже после многолетнего создания военного фонда за счёт добычи пряности на Арракисе. Вместо этого Великие Дома со слабой администрацией выживают, откачивая лишь небольшую часть всей экономической деятельности. Она нужна для главных целей: продолжать извлечение этой доли и тратить доступную её часть на мелочные войны.
Работает ли это?
На мой взгляд, с учётом рассказанного нам о войне это более или менее работает. Такое устройство общества поддерживают два ключевых фактора: жёсткий предел численности подготовленных бойцов и доступные конкретные виды индустриальной военной силы.
Если упростить, технологии Великих Домов дают четыре компонента военной мощи: обученных бойцов, щиты, летательные аппараты — орнитоптеры — и фрегаты, то есть стандартные космические боевые и транспортные корабли сеттинга, способные летать между поверхностью и орбитой, но нуждающиеся в гильдейском хайлайнере для межпланетного путешествия. Последние два компонента пока отложим, лишь отметив, что они существуют и имеют большое значение.
Чтобы система работала, щиты должны быть дороги, а бойцов должно быть трудно обучать. Без того и другого при имеющихся технологиях крайне сложно создать и поддерживать боеспособные вооружённые силы.
Во-первых, щит — дорогое снаряжение. Это неоднократно подчёркивается: фремены не используют щиты потому, что те приводят песчаных червей в ярость, но ещё и потому, что не могут себе их позволить. Герцог Лето считает, что даже с огромными доходами Арракиса потребуется много времени, чтобы накопить достаточно средств и оснастить фременов щитами, которые он считает необходимыми для их военного применения. Итак, армии сокращает стоимость щитов.
Причём сокращает очень сильно. Вновь: из сеттинга следует, что армии целых планет насчитывают, вероятно, лишь несколько сотен тысяч защищённых щитами бойцов. Это определённо означает, что щиты невероятно дороги. Обычное возражение гласит, что армии малы из-за цены перевозок Гильдии, но с этим мы уже разобрались. Мне трудно представить, какое переносное устройство может быть настолько дорогим, что целая планета способна выставить лишь десятки тысяч таких устройств. Однако эффект можно уподобить усиленной версии того, как менялись национальные военно-воздушные силы по мере роста цены и возможностей самолётов. Хотя экономика Соединённых Штатов сегодня намного производительнее, чем в 1940-х, страна содержит лишь несколько тысяч современных истребителей — крупнейший в мире парк, — тогда как во Вторую мировую построила несколько сотен тысяч гораздо более дешёвых истребителей.
Очевидно, во вселенной «Дюны» даже переносной личный щит обходится экономике примерно как современный истребитель пятого поколения, поэтому целые планеты могут позволить себе лишь небольшое их количество.
Другой фактор, разумеется, — наличие обученных бойцов. Один из фантастических элементов вселенной «Дюны» состоит в том, что обучение человека способно давать гораздо более впечатляющие результаты, чем в реальном мире. После отказа от «мыслящих машин» во время Батлерианского джихада человеческое образование и подготовку довели до совершенства. В результате разница между обученным и необученным бойцом в ближнем бою — различие, очень важное для следующей недели, — огромна. Барон Харконнен замечает, что два легиона сардаукаров, прибывших с его армией на Арракис, вполне могут разгромить Харконненов, хотя уступают им числом пять к одному. Показанное нам не позволяет считать харконненских воинов хорошо подготовленными: армия Харконненов берёт количеством, а не качеством и старается использовать промышленную мощь, чтобы компенсировать, судя по всему, слабую мотивацию и подготовку солдат. Но сама возможность столь большого разрыва в эффективности примечательна.
При этом ясно, что подготовка хороших бойцов в таком обществе требует десятилетий сосредоточенных усилий. Обществам приходится не только обеспечивать производство, по-видимому, чрезвычайно дорогих систем вооружения — щитов, — но и содержать очень дорогих бойцов, которым для полной эффективности необходимы долгие годы обучения.
Так возникает военная среда, где небольшое число защищённых щитами воинов способно господствовать над огромным ополчением «бойцов выходного дня». Здесь слышны отголоски тяжеловооружённых конных рыцарей: дорогая система вооружения и трудная редкая подготовка сосредотачивают власть в руках сравнительно немногих людей — во вселенной Фрэнка Герберта, по-видимому, всегда мужчин, — обладающих и тем и другим. При заданных условиях я более или менее могу представить возникновение такой системы.
Однако эта система не кажется мне устойчивой, тогда как текст совершенно ясно говорит о её чрезвычайной устойчивости. Основное устройство Империума под властью Коррино, как нам сообщают, сохраняется десять тысяч лет. Весь барочный план Лето II — «Золотой путь» — отчасти приходится подстраивать под задачу преодолеть колоссальную инерцию общества фофрелухес.1
Причина неустойчивости проста: малые знатные Дома сидят на вершине огромных сложных обществ, способных содержать современное административное государство. Как уже отмечалось, такого аппарата здесь, похоже, нет. Дом Атрейдесов прибывает на Арракис почти исключительно в виде армии — до такой степени, что ему приходится нанимать местную домашнюю прислугу. Показательно и то, что на сцене пира среди главных местных влиятельных людей присутствуют «производитель дистикомбов […] импортёр электронного оборудования, перевозчик воды […], представитель банка Гильдии […], торговец запасными частями для оборудования по добыче пряности» и так далее (Dune, p. 128). Мы не видим руководителей крупных бюрократических ведомств — министра переработки пряности или секретаря администрации транспорта и орбитального движения, — потому что таких ведомств, очевидно, не существует.
Великие Дома, по сути, состоят «из одной армии» и вынуждены передавать другие функции по договору или делегировать их местным влиятельным людям — ришез. Как уже говорилось выше, это объясняет, почему Великие Дома могут откачивать лишь небольшую долю производственного потенциала своих миров: для управления им необходим богатый высший слой, способный сопротивляться изъятию ресурсов.
Проблема устойчивости в том, что у этих обществ есть и технологии — быстрая связь, — и возможности — огромное избыточное население и способность организовать массовое образование, — чтобы создать современное административное государство. Первый Великий Дом, который это сделает, радикально улучшит своё экономическое и военное положение. Более того, сами ришез почти наверняка уже управляют большими бюрократическими организациями с развитой администрацией. Заводы дистикомбов и предприятия по импорту электроники не работают сами по себе. Поэтому ришез активно создают класс образованных бюрократов, который знать могла бы использовать — либо богатство, при помощи которого они могут вытеснить знать и править самостоятельно. Следовательно, я ожидал бы от системы неустойчивости. Она либо перейдёт к современным административным государствам с высокой дееспособностью, либо — если значение длительной боевой подготовки останется достаточно большим — погрузится в постоянные конфликты между ришез, обладающими богатством и административными возможностями, и стоящими над ними Великими Домами с армиями обученных воинов. В последнем случае власть Домов над собственными планетарными феодами казалась бы крайне шаткой.
Так или иначе, сеттинг должен был довольно быстро перейти от слегка «средневеково-европейского» облика власти к «раннемодерной Европе» с её нестабильностью, политическим брожением и раздробленностью. В итоге могли возникнуть намного более дееспособные государства: одни под властью старых наследственных монархий, другие — республики под управлением ришез. Но во вселенной этого не происходит. Общественная система представлена чрезвычайно устойчивой, и нарушить её может лишь сильнейший удар извне — фремены.
Туда мы и отправимся на следующей неделе: как фремены вписываются в эту картину? Могли ли они разрушить систему? Победили бы они?
Примечания
-
Разумеется, необходимость избежать господства других людей, способных предвидеть будущее, — тоже один из факторов Золотого пути Лето II. ↩
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.