Погружаемся в Средневековье: деревня
Вводное примечание. Цикл «Погружаемся в Средневековье» исследует исторический мир европейского Средневековья — прежде всего Англию XIII–XIV веков — как источник вдохновения для D&D и других фэнтезийных ролевых игр. Хотя фэнтезийные миры во многих отношениях, очевидно, отличаются от «настоящего» Средневековья, жанр многим обязан этой эпохе. Знание средневекового мира помогает сделать игровой сеттинг богаче и многограннее, а также даёт подробности и наблюдения, благодаря которым встречи и описания становятся ярче. Автор цикла, Уоллес Кливз, преподавал средневековую, ренессансную и античную литературу в нескольких университетах и по-прежнему старается примирить царство фэнтези с историческим Средневековьем.
Деревня в Средние века: экономика и общество Англии XIII–XIV веков
В сознании неспециалиста — как и в фэнтезийной литературе и играх — обычно уживаются два противоположных образа средневековой деревни. Первый представляет собой утопию Уильяма Морриса с общественным равенством и гармонией с природой; второй, в духе «Монти Пайтона», населён угнетёнными протокоммунистами, которые едят грязь. Ни один из них и близко не передаёт сложной и увлекательной правды о сообществе, в котором проходила жизнь более 95% населения позднесредневековой Англии.
Деревня — важнейшее место в фэнтезийной литературе и ролевых играх. Многие персонажи родом из деревень и рвутся прочь от душных обязанностей сельской жизни. Полезно точно представлять, от чего персонаж бежит и что оставляет позади. Бесчисленные приключения призывают отряд спасти бедную угнетённую деревню, которой грозит уничтожение, покорение или притеснение со стороны разбойников, орд или великанов. Но что именно спасают герои? Трудно представить кампанию, где отряд не посещал бы деревни регулярно или хотя бы не проходил через них. Хорошему Мастеру стоит знать, что там может находиться, чтобы создавать выразительные описания. А немного знаний сразу открывает множество мотивов и конфликтов, способных породить приключения.
Карта типичной деревни позднего Средневековья. Обозначения: первое поле — весенний сев; второе — осенний сев; третье — пар; приход; усадьба; господский лес; деревенский выгон; мельница и мельничный пруд; болото; пастбище. Крестом отмечены земли домена, заливкой — держание полной виргаты.
Экономика и общественное устройство
Для начала полезно разобраться в особенностях средневековых мер и демографии: они объясняют форму и назначение деревни. Её главная задача заключалась в том, чтобы быть земледельческим сообществом, производящим пищу и, в меньшей степени, прочее сырьё. Поэтому особенно важно знать, сколько земли требовалось, чтобы прокормить людей.
Земельные меры и население
Основой деревенской экономики, что неудивительно, служила площадь земли, способная прокормить семью. Эта единица называлась виргатой (virgate, или yardland) и составляла около 30 акров — обычно в виде доли общего поля. Виргата давала достаточно пищи для пяти-семи человек, то есть примерно одной семьи. Следующей единицей была гайда (hide) площадью около 120 акров, иначе говоря — четыре виргаты. Гайда могла прокормить несколько больше 25 человек. Целые маноры и дворянские владения обычно измеряли в гайдах, а крестьяне представляли собственные держания в виргатах.
| Распространённые земельные меры и их продуктивность |
|---|
| 1 виргата = 30 акров (кормит 5–7 человек) |
| 4 виргаты = 1 гайда = 120 акров (кормит 25–30 человек) |
| 5,25 гайды = 1 квадратная миля (кормит 125 человек) |
Если перейти к более крупным величинам, в квадратной миле 640 акров, или 5,25 гайды. Если земля пахотная, такая площадь без труда прокормит 125 человек. На самом деле это даже несколько консервативная оценка: плодородие земли различалось, и далеко не всю её площадь распахивали. Тем не менее 125 человек на квадратную милю пахотной земли дают вполне разумное приближение к средневековой демографии. Стоит также помнить, что в Средние века, вопреки распространённому мнению, земледельческие технологии заметно развились — особенно плуги и упряжь. Поэтому в областях с технологиями, соответствующими Тёмным векам или Античности, этот показатель мог быть ниже.
Среднюю численность деревни оценить на удивление трудно: крестьяне оставляли мало документов, а даже налоговые списки лишь ограниченно пригодны для надёжных подсчётов. Вероятно, в большинстве деревень жило около 250–300 человек, хотя деревнями могли называться и намного меньшие, и значительно более крупные поселения. Внизу шкалы деревня должна была включать хотя бы несколько отдельных хозяйств; 25 человек на одной гайде земли — разумный абсолютный минимум. На другом конце шкалы деревни могли разрастаться, а в густонаселённых районах даже сливаться. Однако рост увеличивал путь от жилья до общих полей, поэтому небольшие деревни обычно оставались удобнее и встречались чаще. Поселение на 500 человек считалось бы большим, но вовсе не редким; население могло даже удвоиться, прежде чем деревня действительно начинала считаться городком.
Для примера представим деревню примерно на 250 жителей. Ей потребовалось бы чуть больше десяти гайд, или около двух квадратных миль земли. В ней было бы примерно 50–75 хозяйств и, возможно, сотня строений.
Теперь увеличим масштаб и посмотрим, сколько деревень может быть в королевстве. Представим область площадью 10 000 квадратных миль — примерно размером со штат Вермонт или Мэриленд — и населением в миллион человек. Это несколько меньше, чем дают упомянутые 125 человек на квадратную милю, но не вся территория пригодна для жизни. Если 95% этого миллиона живёт в деревнях, получится около 3 800 деревень. Для сравнения: к 1300 году население Англии составляло около 4,5 миллиона, Франции — 21 миллион, а земель будущей Германии — около 14 миллионов. Эти цифры остаются предметом серьёзных споров, но приведённые оценки лежат примерно в середине диапазона и опираются на добротные исследования; см. Werner Rösener, Peasants in the Middle Ages, с. 34.
| Показатели типичной средневековой деревни |
|---|
| 250 жителей, 75 хозяйств, 100 строений, 2 квадратные мили |
| или 10,5 гайды земли, то есть 42 виргаты |
Сама деревня
Важно понимать, что в представлении жителей деревня включала гораздо больше, чем одни крестьянские дома. Её устройство могло быть самым разным, однако к XIV веку по большей части Западной Европы распространилась относительно стандартная форма. Обычно в деревне проходили одна-две центральные улицы, вдоль которых стояли дома. Строения и дорожки часто располагались довольно беспорядочно, по мере надобности, хотя некоторые предприимчивые общины пытались упорядочить и рационализировать центр. Сами жилища представляли собой небольшие зальные дома на изогнутых стропильных рамах, с плетнёвыми стенами, обмазанными глиной; под одной крышей нередко жили и люди, и скот.
За домом мог находиться амбар и непременно был небольшой, часто огороженный огород, который семья обрабатывала сама. Забор мог отделять и прилегающий к дому частный участок. На одном краю деревни стоял манор — более основательный комплекс зданий для лорда и его свиты. Здесь же находились церковь, дом приходского священника и примыкавший церковный надел (glebe), который он обрабатывал. Неподалёку часто оставляли деревенский выгон для собраний и общего выпаса.
Скорее всего, имелась и мельница с прудом. В пруду водилась рыба и рос ценный для строительства камыш. Мельница обладала монополией на помол и взимала плату со всего зерна, прошедшего между жерновами. Доход приносила и пошлина за переход реки по мельничному мосту. Пекарни, часто стоявшие возле манора, тоже имели монополию — на выпечку хлеба — и брали за неё плату.
Но деревня была гораздо больше совокупности этих построек. Окружавшие её поля составляли такую же часть общины, как отдельные дома или приходская церковь. Землю делили на два или три поля, одно из которых ежегодно оставляли под паром. При двухпольной системе половину рабочего поля засевали яровыми — горохом, бобами, овсом и ячменём, — а другую половину озимыми, главным образом пшеницей. При трёхполье два не остававшихся под паром поля делили между яровыми и озимыми. Пахали и возделывали поля сообща, поскольку пахоту и жатву приходилось тщательно согласовывать. Возможно, в шутках «Монти Пайтона» о крестьянах-социалистах всё-таки была доля правды. Тот, кто не следовал общему распорядку, рисковал увидеть свой урожай вытоптанным или съеденным скотом, выпущенным подбирать остатки на убранных полях.
Функциональная модель деревни позднего Средневековья: в центре находятся дома, усадьбы и частные огороды — это зона индивидуального пользования; вокруг — поля, находящиеся в индивидуальном и совместном пользовании, а также общинные леса и пастбища совместного пользования. Поля 1–3 поочерёдно отводятся под озимые, яровые и пар. Источник: Peter Blickle, «Obedient Germans? A Rebuttal: A New View of German History», пер. Thomas A. Brady Jr., University of Virginia Press, 1997, с. 13.
В зависимости от местности важную роль играли и другие элементы ландшафта. Например, расположенная рядом неудобь вроде болота могла давать строительный материал — тот же камыш. При многих деревнях существовал редкий, умеренно используемый лес, считавшийся лесом лорда. Крестьяне дорого платили за право рубить там древесину и пасти свиней на желудях. Значительные площади открытых пастбищ община держала для выпаса и сенокоса. От этих окраинных угодий зависело выживание деревни, поэтому их ревниво оберегали.
Общественное устройство
Разобравшись с основами средневекового сельского хозяйства, перейдём к общественному устройству деревни. Один из самых искажённых образов крестьянской жизни — представление о деревне как о неподвижном и равноправном обществе. Столь же распространено заблуждение, будто главное различие между крестьянами определялось их свободным или вилланским статусом. Вилланами (villeins) называли людей, прикреплённых к манору и обязанных выполнять для местного лорда значительные отработки. На деле общественное положение людей очень различалось, а ориентироваться приходилось в запутанной системе признаков статуса.
Политической и хозяйственной жизнью деревни нередко заправляла местная верхушка, тогда как существование многочисленного низшего слоя, возможно, даже намеренно поощрялось: он давал необходимый запас дешёвых подёнщиков на время жатвы. Верхушку выделяла не личная свобода — большинство её представителей зачастую оставались вилланами, — а «владение» землёй. Теоретически вся земля принадлежала местному лорду, но к XIV веку — эпохе, лучше всего соответствующей обыденному образу Средневековья, — наследственное держание семейной земли за установленные денежные платежи и отработки давно стало нормой. Именно земля определяла богатство, и крестьянин охотно хватался за возможность получить под управление больше земли. Крестьянка тоже: женщины нередко покупали и продавали участки. Ради земли люди соглашались даже утратить «свободный» статус, ведь вилланским считалось конкретное держание, которое и налагало обязанности на владельца. Земельный рынок был очень активен, а настоящий собственник — лорд — регулировал его лишь слабо, обычно взыскивая традиционные «штрафы» при продаже.
Наверху стояли крупные держатели, практически сами себе лорды. Они могли располагать гайдой — примерно 120 акрами, — часть которой сдавали другим крестьянам. Почти все такие богатые землевладельцы были свободными и находились на пороге перехода в мелкопоместное дворянство; они могли даже надеяться породниться с местной аристократией. Такие люди имелись не во всякой деревне и составляли менее 5% населения. Их владения сами по себе больше напоминали второстепенные маноры.
Среди обычных жителей верхушкой считались держатели полной виргаты — от 30 акров земли и больше. Они составляли около 20% населения. В хороший год такое хозяйство позволяло жить безбедно и даже откладывать на будущее. Свободным был лишь примерно каждый пятый держатель виргаты; остальные несли серьёзные повинности: не менее двух дней в неделю и почти всё время в сезон жатвы. И всё же их достатка хватало на скромное благополучие, а семье едва ли грозил голод даже в неурожайные годы. Они могли надеяться купить ещё земли или за счёт избытка дохода выкупить свои отработки. Именно они занимали большинство важных должностей местного управления.
Ниже находились семьи держателей половины виргаты — примерно 15–20 акров; к ним относилась примерно четверть деревни. В хороший год они получали очень скромную прибыль, в плохой едва сводили концы с концами. Как и среди владельцев полной виргаты, свободным был примерно каждый пятый, а несвободные несли вдвое меньшие повинности — соразмерно земле. Накопить достаточно для улучшения своего положения им удавалось редко, разве что семья занималась побочным ремеслом или особенно усердно продавала свободное время на рынке труда.
Ещё ступенью ниже стояли держатели четверти виргаты — приблизительно 8–12 акров. Эта сравнительно небольшая группа составляла около 10% населения. В хороший год такие семьи едва выходили в ноль и часто дополняли доход наёмным трудом. Чуть больше половины были свободными, хотя почти все охотно приняли бы вилланский статус ради дополнительной земли. Они отрабатывали лишь полдня в неделю, но должны были также участвовать в жатве лорда. При этом арендная плата с акра у них часто была выше, чем у держателей половины или целой виргаты.
Наконец, в самом низу деревенской лестницы находились мелкие держатели, располагавшие менее чем пятью акрами, а нередко — лишь огородом за домом. Они составляли около 40% жителей и были крупнейшей группой. Их отработки были минимальны, две трети считались свободными, однако ради пропитания им приходилось большую часть времени трудиться на других. Многие одновременно были ремесленниками: кузнецами, пахарями, плотниками и другими деревенскими специалистами. Они могли пользоваться уважением, но в аграрной экономике настоящим мерилом богатства оставалась земля.
Существовало множество дополнительных делений и местных категорий, однако этот обзор достаточно точно показывает уровни положения внутри крестьянского сообщества и даёт общее представление об экономике деревни.
| Обычная демография деревни на 250 жителей | Людей |
|---|---|
| 1 семья мелкопоместного дворянства с гайдой (120 акров) | 5 |
| 10 семей с полной виргатой (30–40 акров) | 50 |
| 14 семей с половиной виргаты (15–20 акров) | 70 |
| 5 семей с четвертью виргаты (8–12 акров) | 25 |
| 20 семей мелких держателей с менее чем 5 акрами | 100 |
Управление и лорд
Разумеется, крестьяне всех перечисленных слоёв оставались арендаторами лорда. Манориальная экономика — так правильно называется эта система — была устроена для обогащения лорда и хорошо справлялась со своей задачей. Каждая деревня и все её земли принадлежали какому-либо духовному или светскому господину: королю, церкви либо мелкому рыцарю. Иногда деревня была разделена между двумя лордами, а один манор мог служить центром нескольких деревень. Однако обычная модель предполагала, что границы деревни и манора совпадали, а владел ими один лорд, у которого вполне могли быть и другие маноры.
Как правило, лорд мало вмешивался в деревенские дела: жители управлялись сами, а он собирал доход с земли. Источником служили не только рента и сборы, но и домен (demesne) — земли, оставленные в непосредственном владении лорда. На домен приходилось около трети деревенской пашни, разбитой на полосы среди общих полей. Её обрабатывали и домашние слуги — фамулы (famuli), и крестьяне в счёт своих повинностей. Некоторые лорды пытались лично руководить земледелием до мелочей, с переменным успехом, но обычно повседневной хозяйственной работой занималась группа должностных лиц.
Во главе господской администрации стоял управляющий, или сенешаль (Steward, Seneschal), — возможно, мелкий рыцарь, а в церковном владении клирик. Такие чиновники чаще встречались в землях крупных магнатов, владевших множеством деревень, и навещали каждое владение два-три раза в год. В единственном маноре рыцаря сенешаля могло вовсе не быть; иногда эту роль поручали родственнику, который присматривал за делами в отсутствие лорда.
В каждой деревне был бейлиф (Bailiff), которого нанимали из низшего дворянства или богатых крестьян. Если лорд отсутствовал, бейлиф жил в господском доме и пользовался им, а в манориальном суде выступал от имени лорда как главный служитель закона. Он руководил повседневной жизнью манора, следил за господским имуществом и поддерживал порядок в деревне. За это ему платили не менее 20 шиллингов в год — 250 крон, — давали жильё, питание и множество дополнительных преимуществ.
Ближе всего к крестьянам стоял рив (Reeve), которого они обычно выбирали из своей среды; он всегда был вилланом. Главная его обязанность состояла в том, чтобы обеспечить выполнение трудовых повинностей и уход за доменными полями. Кроме того, рив присматривал за скотом лорда и собирал ренту. За эту службу его освобождали от собственных отработок, и нередко он умудрялся заработать ещё больше, подправляя счета и извлекая выгоду из трудовых повинностей соседей.
Жизнь крестьянина
Семья
Крестьяне жили небольшими нуклеарными семьями: муж, жена и малолетние дети. Расширенная крестьянская семья — всего лишь миф. Пожилые родители могли «уйти на покой» в пользу наследников, но дети обычно жили в отдельном доме. Несмотря на частые браки между соседними семьями и постоянное общение, верность прежде всего хранили ближайшим родственникам, а не большому роду. Землю отца обычно наследовал сын — какой именно, зависело от местности. Держание, как правило, не дробили: получившиеся доли уже не могли прокормить владельцев. Остальным сыновьям оставалось надеяться, что отец купит им участок, либо пополнить ряды странствующих подёнщиков, либо освоить профессию. Наследуя отцовскую землю, мужчина должен был уплатить лорду гериот (heriot) — отдать своё лучшее животное или имущество, — а иногда и заново построить семейный дом.
О детях заботились и, вопреки множеству сомнительных сочинений, их любили. Им поручали работу по силам, но времени для игр оставалось достаточно. Юноши помогали отцам в поле, девушки — по хозяйству, хотя женщины тоже трудились в поле, особенно во время жатвы. Молодёжь выбирала пару и вступала в брак с удивительной свободой и самостоятельностью, а затем, едва появлялась возможность содержать семью, заводила собственный дом. Когда вилланка выходила замуж, она или её отец платили лорду сбор за разрешение — меркет (merchet). Изначально он мог быть обременительным, но папский указ VI века ограничил его одним солидом, а для бедной семьи — и меньшей суммой.
Календарь
Работа менялась вместе с временами года, но поток дел не прекращался никогда.
В январе крестьяне чинили дома, изгороди или стены, изготавливали и ремонтировали важные орудия и занимались хозяйством. В феврале эти дела продолжались, а к ним добавлялся сбор навоза и мергеля — богатой известью грязи, которую с большим трудом выкапывали из ям, чтобы разнести по полям как удобрение. В марте начиналась пахота; упряжка проходила примерно пол-акра в день. В неё входили волы или, позднее, после появления конского хомута, лошади, тянувшие тяжёлый колёсный плуг. Пахота готовила землю к посеву и сдерживала сорняки.
В апреле сеяли яровые, а затем боронили землю: борона вырывала сорняки, разбивала комья и закрывала посеянные семена. В мае перепахивали паровые поля для будущего урожая, а с установлением ясной погоды можно было заняться другими наружными работами, например рытьём дренажных канав. В июне пар перепахивали второй раз и косили сено на лугах. Тогда же стригли овец, а ценную шерсть оставляли для местного производства или продавали на региональных ярмарках. В июле продолжали июньские работы и пололи посевы.
Во время жатвы, с августа по сентябрь, крестьянин трудился почти без остановки: сперва убирал урожай лорда, затем собственный. Во второй половине сентября начинали молотьбу, собирали и запасали либо сушили фрукты, обрезали деревья и, как всегда, снова пахали. В октябре обычно проходила последняя пахота года; в лесу собирали орехи, коренья, ягоды и даже жёлуди для свиней. Освободившиеся поля можно было засеять озимой пшеницей.
С приближением зимы появлялось немного свободного времени и возможность подготовить дом к бурям. В рационе становилось больше мяса: в ноябре и декабре забивали животных, для которых не хватило бы зимнего корма. Праздники и рождественские торжества создавали в это время весёлую атмосферу.
Более подробно средневековый год разобран в отдельной статье.
Религия и досуг
В каждой деревне или рядом с ней были церковь и приходской священник. Религия сопровождала крестьянина на всех этапах жизни, хотя порой её проявления оказывались удивительно неформальными. В свободное время играли в разные игры и занимались спортом — часто в воскресенье после службы и прямо на церковном дворе, к великому огорчению средневековых моралистов. Популярны были игры с мячом, стрельба из лука и множество грубоватых состязаний на ловкость или удачу. Главными составляющими праздника служили еда и питьё. Дни святых давали повод предаться кулинарным удовольствиям. Эль был важной частью питания и крупным делом деревенской экономики. Мужчины-дегустаторы контролировали качество, но варили напиток и распоряжались промыслом женщины. Когда новая партия была готова, крестьянский дом на время превращался в стихийную таверну.
Позднесредневековая деревня была главным общественным образцом и жизненным опытом подавляющего большинства людей. За её простым ритмом скрывались сложная иерархия и многогранные отношения между жителями. Чтобы воссоздать средневековый игровой мир, прежде всего нужно понять деревню — самый основополагающий элемент этого мира. Поймёте деревню — поймёте, как жило огромное большинство людей Средневековья.
Типичные данные о крестьянских держаниях в Англии XIV века
| Держатель | Размер | Производство | Потребление | Остаток | Стоимость | Скот | Рента | Прибыль | Отработки |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Полная виргата | 30 акров | 25 квартеров | 15 квартеров | 10 квартеров | 50 зм | 35 зм | 30 зм | 55 зм | 2 дня |
| Половина виргаты | 15 акров | 13 квартеров | 11 квартеров | 2 квартера | 10 зм | 22 зм 5 см | 17 зм 5 см | 15 зм | 1 день |
| Котлендер | 12 акров | 11 квартеров | 11 квартеров | 0 | 0 зм | 15 зм | 15 зм | 0 зм | ¾ дня |
| Четверть виргаты | 8 акров | 7 квартеров | 10 квартеров | −3 квартера | −15 зм | 12 зм 5 см | 12 зм 5 см | −15 зм | ½ дня |
| Мелкий держатель | 4 акра | 4 квартера | 9 квартеров | −5 квартеров | −25 зм | 7 зм 5 см | 7 зм 5 см | −25 зм | ¼ дня |
Валюта. Основными денежными единицами здесь служат золотая монета (зм; gold piece, gp) и серебряная монета (см; silver piece, sp), но это лишь очень грубое приближение: экономика D&D не особенно средневекова — да и вообще не слишком рациональна, но это тема для другой статьи. И всё же средняя плата неквалифицированного работника в 2 см близка к обычной ставке в два пенса, распространённой в Англии XIII–XIV веков. В средневековых перечнях цен пенс обозначали сбивающей с толку буквой d. от denarius — названия римской денежной единицы.
Размер держания. Это вся земля крестьянина, однако из-за севооборота за один цикл обрабатывалась лишь половина или треть. Котлендера (Cotlander) и держателя четверти виргаты часто объединяют: их положение очень похоже. Здесь они разделены, чтобы показать множество градаций крестьянского статуса по обе стороны точки безубыточности.
Производство. По обычаю урожай указан в квартерах (примерно 290 литров) зерна и складывается из нескольких культур: пшеницы (35% урожая), ячменя (50%), гороха (10%) и овса (5%). Расчёт сделан после вычета десятины и потерь до молотьбы.
Потребление. Сюда входит зерно для будущего посева и для пропитания семьи. На новый посев требуется немного больше пятой части. Крестьянской семье нужно около десяти квартеров зерна на еду, питьё и мельничную пошлину. Расход рассчитан для «средней» семьи из пяти человек: отца, матери и троих детей разного возраста. Десять квартеров обеспечивают приемлемый рацион, хотя для простого выживания хватило бы примерно восьми.
Остаток. Столько лишнего зерна земледелец может продать на рынке; отрицательное число означает дефицит. Если семья не способна прокормиться со своей земли, разницу приходится покрывать наёмным трудом и покупкой чужих излишков.
Стоимость. Рассчитана по 50 серебряных монет за квартер — средней величине между ценой пшеницы (72 см), ячменя (52 см), гороха (32 см) и овса (33 см).
Скот. Овцы, свиньи, коровы, лошади, волы и домашняя птица часто отделяли благополучный год от голода. Здесь указана стоимость излишков молока, мяса и прочих продуктов животноводства. Они легко могли возместить нехватку пищи или денег.
Рента. Помимо трудовых повинностей лорды требовали денежную или натуральную ренту; сюда же включены различные сборы и пошлины. Большое держание обходилось крестьянину выгоднее: за каждый акр держатель виргаты платил значительно меньше мелкого держателя.
Прибыль. Это сумма денег — а часто и ресурсов, — которую крестьянин мог надеяться получить за год. Часть он старался отложить на случай бедствия, часть тратил на редкие удовольствия, штрафы и сборы по особым поводам — например, меркет при замужестве дочери или гериот при наследовании держания, — а со временем мог расширить хозяйство. Отрицательное число показывает, сколько семье требовалось заработать наёмным трудом, чтобы свести концы с концами. В таком сообществе работы обычно хватало, а платили около двух крон в день.
Отработки. Вилланы, или несвободные крестьяне, были обязаны работать на лорда, как правило, сверх денежной ренты. Свободные крестьяне могли не нести повинностей вовсе либо отрабатывать вдвое меньше несвободных соседей с таким же хозяйством. В таблице приведено среднее число дней в неделю за год. В действительности во время жатвы повинности резко возрастали — вдвое или даже втрое. Кроме того, за полный день работы на лорда полагалась еда; если её не давали, повинность сокращалась до половины дня.
Деревня в Хранилище: как фантастический мир D&D изменит деревенскую жизнь
Деревни Хранилища в нескольких отношениях отличаются от описанной модели. Многие области Хранилища урбанизированы сильнее средневековой Англии: около 10% населения живёт в крупных городах и, возможно, ещё 10% — в небольших. Отчасти это вызвано повышенной опасностью: чудовища и прочие внешние угрозы заставляют людей ради защиты собираться в укреплённых поселениях. Кроме того, магия делает возможной более развитую экономику и ослабляет зависимость от земледелия, позволяя большему числу людей заниматься ремёслами и торговлей.
И всё же для большинства жителей Хранилища — по крайней мере людей — деревенская жизнь во многом похожа на жизнь средневекового европейского крестьянина, а манориальная система остаётся самой распространённой общественной моделью. Внутренняя стратификация сохраняется, хотя благодаря доступности незанятой земли держатели полной и половины виргаты встречаются немного чаще, вытесняя часть котлендеров и мелких держателей. При кажущемся изобилии необработанных пространств опасные животные и политическая нестабильность вынуждают деревни держаться более плотно заселённых районов.
В областях морикской культуры свободные крестьяне встречаются гораздо чаще. Обычно они платят ренту или десятину, но редко юридически прикреплены к земле. Во многих других регионах распространено вилланство, а порой и более жестокая зависимость — вплоть до прямого рабства. Огромный и разнообразный мир Хранилища знает множество общественных систем, особенно среди нечеловеческих народов. Однако для развитых и устойчивых культур и экономик манориальная система остаётся узнаваемой нормой. Она создаёт сравнительно стабильную и производительную основу, которая позволяет верхушке процветать в преимущественно аграрной экономике, не возлагая чрезмерной нагрузки на низшие слои. Такая система эффективно производит и распределяет пищу и труд, а также укрепляет общественные связи внутри группы.
Другое важное отличие создаёт богатый выбор доступных культур — прежде всего маиса и картофеля. Маис, или кукуруза, даёт очень высокий урожай относительно количества семян и резко увеличивает запас корма для животных, ради которого его главным образом и выращивают. Картофель растёт на крестьянских огородах и становится полевой культурой в холмистых и иначе непригодных для обработки районах.
В итоге у крестьян Хранилища много общего со средневековыми европейцами, но в среднем они живут немного лучше, едят несколько больше мяса и реже погибают от голода. С другой стороны, политическая нестабильность и опасная фауна делают их жизнь рискованнее. Получается своего рода обмен.
Рекомендуемые книги
Frances and Joseph Gies, Life in a Medieval Village. Эта книга входит в превосходный цикл, который точно и доступно описывает средневековую среду. На примере деревни Элтон авторы с любовью воссоздают средневековый мир. Книга полна полезных сведений и подробностей, но остаётся лёгкой и увлекательной. Обязательное чтение для всех, кто хочет узнать, как в действительности была устроена жизнь в Средние века.
Christopher Dyer, Standards of Living in the Later Middle Ages: Social Change in England, 1200–1520. Шедевр выдающегося историка общества. По характеру книга противоположна работе Гизов: она наполнена графиками, диаграммами, статистикой и экономическим анализом. И всё же читается на удивление легко и сообщает невероятно много. Обязательное чтение для серьёзного исследователя Средневековья.
Примечание. В ответ на эту статью Грэм Роберт Скотт создал деревню Мистмилл. †
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.