Одежда: как её делали? Часть IVa — валяние, отбеливание и крашение
Эта статья также доступна в аудиоформате благодаря нашему добровольному рассказчику.
Это первая половина четвёртой части цикла из четырёх частей (I, II, III, IVa, IVb) о производстве тканей, прежде всего шерстяных и льняных, в досовременном мире. В прошлый раз мы спряли волокна в нить, а затем соткали из неё полотно, рассматривая главным образом домашнее производство. Теперь поговорим о завершающей обработке льняной и шерстяной ткани — прежде всего о сукновалянии и крашении.
В массовом представлении одежда древности и Средневековья обычно выглядит уныло: бедные крестьяне ходят в грязно-коричневых, плохо сидящих вещах. Поэтому можно подумать, что обычным людям не были нужны сложная отделка и крашение. Это совершенно неверно. С плохо сидящей одеждой мы уже разобрались: домотканые и сшитые дома вещи бедных земледельцев могли точно соответствовать фигуре владельца. Напротив, свободный крой и лишняя ткань часто демонстрировали богатство; множество складок, например, показывало, что человек может позволить себе тратить дорогое полотно на украшение.
Люди прошлого, разумеется, тоже любили приятные цвета, и это относилось даже к небогатым крестьянам. Простейшие красители и способы отбеливания были им вполне доступны. В древнем и средневековом искусстве даже представители низших сословий носят отбелённую или окрашенную одежду, часто ярких, насыщенных цветов — насколько позволял набор красителей. В Риме это касалось и порабощённых людей. Сенека пишет, что от закона об особой рабской «форме» отказались из страха: рабы могут осознать свою численность. Отсюда явно следует, что на обычной улице по одежде зачастую нельзя было отличить свободного от порабощённого (Сенека, Clem. 1.24.1). Сукноваляние и крашение были не прихотью сверхбогатых, а обычными этапами изготовления тканей, которые носили самые разные люди.
Однако сукноваляние и крашение — в отличие от отбеливания — заметно отличались от уже рассмотренных работ: обычно ими нельзя было заниматься дома. Требовались простор, особые инструменты и оборудование, специальные навыки и химические вещества, зачастую дурно пахнущие. Поэтому эти операции выполняли профессионалы, для которых текстильное производство было ремеслом, а не одной из домашних обязанностей. Мы рассмотрим и сами способы отделки, и общественное положение занятых ими людей.
Английские пахари, около 1000 года. Обратите внимание на цвета одежды этих небогатых мужчин. Синий, вероятно, получен дешёвым красителем из вайды, жёлтый — из резеды красильной, красные чулки — из марены. Коричневую рубаху крайнего справа человека могли окрасить грецким орехом; подробнее о красителях ниже. Изображение из Википедии.
Люди носили цветное!
Сукновалы и сукноваляние
Шерстяной ткани требовался ещё один этап отделки — механическая и химическая обработка, называемая сукновалянием. Её применяли и к свежесотканному полотну, и при чистке загрязнившейся одежды. Камвольную ткань обычно не валяли, поэтому такую обработку проходили не все шерстяные изделия.
Сукноваляние решало две задачи. Во-первых, ткань обезжиривали, удаляя остатки масла: даже промытую сырую шерсть снова промасливали ради прядения и защиты волокон. Во-вторых, механическое воздействие спутывало волокна, делая материал прочнее и водостойче. В древности и Средневековье процесс был довольно прост. Ткань погружали в большой чан с чистящим раствором, а сукновал топтал её ногами. В английском этот приём называли tucking или walking. Топтание заставляло раствор глубоко проникать в ткань и вымывать жир, масло, грязь и прочие примеси.
Состав раствора зависел от времени и места. Римские сукновальни обычно использовали отстоявшуюся, «несвежую» мочу: со временем концентрация аммиачных соединений возрастала, и жидкость лучше очищала ткань. В Средние века применяли также фуллерову землю — особую глину, способную поглощать жир, — хотя доступная повсюду моча не исчезла. Как отмечает Дж. С. Ли (op. cit., с. 53), с конца XII века человеческие ноги начали заменять водяной силой: тяжёлые деревянные молоты, приводимые колесом, били по ткани.
После валяния одежду или полотно вынимали из чана, тщательно тёрли, отжимали и полоскали. Римские сукновальни, fullonicae, довольно хорошо сохранились и позволяют восстановить процесс. Бассейны для полоскания устроены так, чтобы работники могли заходить внутрь; у некоторых есть рабочие площадки. Вероятно, ткань дополнительно тёрли и отжимали, удаляя и грязь, и чистящий раствор (Флор, The World of the Fullo, с. 179–181). Затем материал сушили. На римских изображениях одежда висит на высоких перекладинах внутри сукновальни; в Средние века её чаще натягивали снаружи на длинные деревянные сушильные рамы.
Фреска из помпейской сукновальни, ныне в Национальном археологическом музее Неаполя. Слева показано ворсование. Справа рабочие передвигают клетку, вероятно служившую для обработки серой, как описано в древних источниках. Один несёт на плече ткань, а в горшке — кусок серы. Клетку ставили на землю, натягивали сверху ткань и жгли серу под ней: поднимающийся диоксид серы отбеливал материал. Изображение из Википедии.
Наконец ткань ворсовали — поднимали ворс, прочёсывали или полировали. Вероятно, это была самая трудоёмкая часть. Щёткой поднимали ворс, то есть мягкую шероховатую поверхность шерстяной ткани, а затем ровно его подстригали, чтобы материал стал гладким. На том же этапе выполняли английский burling: осматривали ткань и вручную удаляли колючки, узлы и другие дефекты. Теперь вы знаете, почему фабрика пальто в авторской шутке находится в Burlington. Флор (op. cit.) считает, что именно ворсование и чистовая отделка требовали большей части времени сукновальни; Дж. С. Ли приходит к тому же выводу для Средневековья. Жаль, что эффектная подробность «они стирали одежду в моче!» заслоняет все остальные операции и в массовом воображении, и порой даже в научных работах. Хорошее противоядие — уже упомянутая книга Флора The World of the Fullo.
Место сукноваляния в производственной цепочке со временем менялось. В Средние века и раннее Новое время ткань обычно валяли один раз, в конце изготовления. По мнению Мико Флора (op. cit., с. 57 и далее), римский fullo прежде всего выполнял роль прачечника, хотя мог обрабатывать и свежесотканную шерсть. Вероятно, отчасти дело в простом крое римской одежды: готовую вещь было легче пропустить через сукновальню. Возможно, роль ремесла изменилась и с распространением мыла в поздней Римской империи, сделавшего домашнюю стирку практичнее. Тело римляне очищали маслом, которое снимали стригилем: для кожи это годится, для одежды — очевидно нет, тогда как мыло подходит и для того, и для другого.
Сукноваляние почти всегда было коммерческой, то есть не домашней, работой профессиональных сукновалов. Об их положении в обществе, вместе с красильщиками и торговцами тканью, поговорим ниже.
Сушильные рамы XVIII века на мельнице Оттерберн в Нортумберленде. На них оставляли сохнуть ткань после валяния. Изображение из Википедии.
Отбеливание
Теперь займёмся цветом. Сначала напомним, как выглядят неокрашенные и неотбелённые лён и шерсть. Вопреки Голливуду, натуральная ткань вовсе не обязательно грязно-коричневая. Неокрашенный лён обычно светло-серый, иногда почти белый, иногда с коричневатым оттенком. Цвет неокрашенной шерсти соответствует масти овец: белый, серый, чёрный и светло-коричневый. Но даже на небогатых людях древнее и средневековое искусство редко показывает совершенно неокрашенную и неотбелённую одежду. В естественном цвете могли оставлять рабочие вещи и часть белья, особенно льняного, однако бо́льшую часть одежды красили, отбеливали или обрабатывали обоими способами.
Для льна отбеливание было особенно важно, потому что он плохо принимает краситель. Окрасить или тонировать его можно, но плотные волокна менее проницаемы, чем шерсть, поэтому краска хуже закрепляется и быстрее стирается или вымывается. Зато лён хорошо отбеливается, превращаясь в чистую ярко-белую ткань. Шерсть тоже отбеливали, хотя её намного легче окрасить в другие цвета.
Картина Яна Брейгеля Младшего Bleekveld in een dorp («Белильное поле в деревне»), около 1650 года. Изображение из Википедии.
Обычный способ отбелить любую ткань — выставить её на солнце. Полотно раскладывали на открытом белильном поле на несколько месяцев, иногда до полугода. Его поддерживали влажным, чтобы защитить волокна от повреждения. Поэтому выбирали травяное поле, где материал каждое утро смачивала роса, и при необходимости дополнительно поливали.
Процесс ускоряли химическими веществами. В раннее Новое время в Европе определённо применяли щёлочи, обычно зольный щёлок. Есть основания полагать, что римляне обрабатывали ткань серой: полотно натягивали на раму, под которой жгли куски серы, и диоксид серы (SO₂) отбеливал волокна. О процессе и частых заблуждениях вокруг него см. Флор, op. cit., с. 117–120. В Риме этим занимались fullones. Обработка серой, как и мелование, могла быть дополнительной операцией, усиливавшей блеск уже отбелённой одежды.
Поскольку отбеливание занимало месяцы, а сияющую белизну было трудно сохранить, ярко-белая одежда считалась роскошью. В Египте некоторые виды белёного полотна имели священное значение и символизировали чистоту, например Плутарх, Mor. 352D. В Риме ослепительно-белая toga candida была своего рода костюмом политика. Вопреки кино, в повседневности римляне предпочитали окрашенную шерсть и редко носили много белого вне официальных случаев — сериал HBO Рим показывает это правильно. Более обычная формальная toga pura, она же toga virilis, имела кремовый оттенок натуральной белой шерсти. Белого так много на портретах европейских монархов раннего Нового времени именно потому, что изготовлять безупречно белую ткань и поддерживать её белизну было дорого.
Крашение
Красить можно было на нескольких этапах производства, причём шерсть красили гораздо чаще льна. Промытую после стрижки шерсть можно было окрасить ещё до прядения — отсюда английское выражение dyed in the wool, «окрашенный в шерсти». Непромытая шерсть обычно не принимает краску: природный жир мешает ей закрепиться. Можно было сначала спрясть нить и окрасить её либо покрасить уже готовое полотно. В раннее Новое время неокрашенные ткани, предназначенные для крашения, называли «белыми». Их красили на месте или везли на значительное расстояние туда, где был нужный краситель.
Марена красильная, Rubia tinctorum. Её корни дают красный пигмент. Это один из древнейших красителей, известный по меньшей мере с III тысячелетия до н. э.
Синтетические красители приучили нас к почти бесконечному выбору цветов. Досовременные мастера ограничивались пигментами из местного или привозного сырья. Чтобы получить определённый цвет, нужно было найти в природе вещество, из которого можно извлечь стойкий пигмент и перенести его на волокно. Это серьёзно ограничивало и палитру, и доступность отдельных цветов.
Некоторые оттенки таким способом получить невозможно. Например, настоящее золото, а не просто жёлтый цвет, до синтетических красителей и красок создавали только настоящим золотом: вплетали в ткань тончайшую золотую проволоку или вышивали ею узор. Позволить себе такое могли лишь очень богатые люди. Другие красители были редкими, привозными или крайне трудоёмкими. Тирский, или царский, пурпур сочетал все три недостатка: его добывали из морских моллюсков-мурексов. Если вы когда-нибудь задумывались, почему ни у одной страны пурпурный не стал национальным цветом, причина здесь: до синтетики окрашивать в него флаги и мундиры было бы безумно дорого.
Пряжа, окрашенная мареной. Опытный красильщик регулировал количество поглощённого пигмента и получал оттенки от глубокого тёмно-красного до светлого, почти оранжевого. Изображение из Википедии.
Набор красителей зависел от местности и возможности платить за привозное сырьё. Древние ткани редко сохраняются, поэтому точную палитру установить трудно, но мы знаем, что римляне ценили множество цветов. Плиний упоминает дорогие красители, например шафран для насыщенного жёлтого, и более доступные: вайду для синего, марену для красного, грецкий орех для коричневого и резеду красильную для дешёвого жёлтого.
Похожий набор существовал и в Средние века. По словам Дж. С. Ли, в Англии главными красителями служили вайда (синий), марена (красный), резеда (жёлтый), кермес, дававший дорогую червлень, киноварь для ярко-красного, шафран для жёлтого, а также разные растения и плоды (op. cit., с. 62). Многое ввозили: марену и резеду из Германии, Франции и Прибалтики, кермес и вайду из Средиземноморья, киноварь из района Красного моря. Особенно дешёвыми и распространёнными были марена, резеда и вайда; именно они составляли основу цветной одежды древнего и средневекового Средиземноморья. Поэтому получаемые ими цвета и смеси так часто встречаются в средневековом искусстве.
«Настоящий» индиго привозили из Индии; его знали греки и римляне, но до европейской колониальной экспансии в Европе он оставался дорогой роскошью. Это хороший пример того, как один и тот же краситель и связанный с ним глубокий синий цвет могли быть дешёвыми и обычными в одной области, но редким знаком статуса в другой. Красильщики смешивали пигменты и получали довольно широкую палитру — если заказчик мог за неё заплатить. Здесь собраны примеры цветов из разных красителей с указанием сырья.
Работники из Библии Мацеёвского, около 1250 года. Белая ткань — отбелённый лён; красная и синяя — шерсть, окрашенная мареной и вайдой. Если поверх жёлтого красителя из резеды нанести синий из вайды, получится зелёный, как у человека слева. Даже эти небогатые работники носили яркие цвета.
(Пигменты для живописи открывали и распространяли похожим образом. Здесь есть наглядная таблица доступных цветов по эпохам; некоторые совпадают с красителями для ткани.)
Технология крашения зависела от пигмента и местной ремесленной традиции. Процесс мог быть сложным: сырьё измельчали или дробили, нагревали, иногда кипятили, и только затем погружали ткань. Дж. С. Ли приводит такой пример работы с вайдой (op. cit., с. 63):
Вайду обычно привозили в бочках в виде сухих шариков. Их дробили, смачивали водой и несколько недель ферментировали при тщательно контролируемой температуре, чтобы вся масса прошла одинаковую степень брожения. Затем добавляли поташ как щёлочь и в течение двух-трёх дней поддерживали температуру около 50 °C… Вайда не требовала протравы, но нуждалась в щёлочи, например поташе…
Другим красителям требовалась протрава — закрепитель, благодаря которому пигмент удерживался на волокне. Часто использовали квасцы. В Средние века их добывали в Малой Азии и доставляли в Европу через Средиземноморье; итальянские залежи нашли в 1462 году, а в Англии собственное производство возникло лишь в XVII веке. Для красителей из древесины протравой могла служить дубильная кислота. У каждого красителя был собственный способ приготовления: кипячение, брожение, измельчение и другие операции. Красильне требовалось много воды и для приготовления растворов, и для сброса отработанной краски и стоков.
В готовый раствор погружали непрядёную шерсть, пряжу или сотканное полотно и постоянно перемешивали. Для этого служила длинная мешалка, а опускали и вынимали ткань щипцами.
Вайда красильная давала самый распространённый синий краситель в Средиземноморье. В ней содержится то же вещество — индиго, — что и в индигофере красильной, но в значительно меньшей концентрации. Изображение из Википедии.
Красильня требовала крупных вложений в котлы, бочки, чаны, водоснабжение и другие сооружения. Дж. С. Ли (op. cit., с. 63–64) упоминает красильню Джона Уинчкомба II, оценённую в 1558 году в 40 фунтов — огромную сумму. По данным самого Ли (с. 73), квалифицированному профессиональному ткачу пришлось бы трудиться ради неё около пяти лет.
Профессиональные текстильщики
Итак, полотно отделано, окрашено или отбелено и готово превратиться в одежду либо поступить в продажу. О торговле поговорим в следующей части, а пока обратимся к накопившимся в рассказе работникам — прежде всего сукновалам и красильщикам — и вообще к производству ткани для рынка, а не для собственного дома.
Сразу нужна оговорка. По общему объёму домашнее производство, вероятно, превосходило товарное вплоть до промышленной революции. Коммерческие предприятия заметнее для историка: богатые фирмы оставляют документы, а их грамотные владельцы пишут завещания и другие доступные нам тексты. Но на их долю приходилось меньшинство тканей. Поэтому суконщики, торговцы и профессиональные ткачи получают больше внимания в источниках и современных исследованиях, хотя до раннего Нового времени составляли меньшинство работников отрасли.
При этом домашняя и товарная производственные цепочки тесно переплетались. Они сходились у сукновалов и красильщиков: такие операции трудно выполнить дома, они требуют навыка, но даже самостоятельно изготовившая ткань семья хотела профессионально её отделать — потому что люди любили хорошо выглядеть. Кроме того, суконщики заказывали прядение и ткачество через систему раздачи работы на дом, платя домашним работницам, преимущественно женщинам, подённо или сдельно — за единицу пряжи либо ткани.
Внутри домашнего производства тоже существовала специализация, поддерживаемая родственными связями или небольшим рынком. Для примера XIX века см. К. А. Боуи, «Unraveling the Myth of the Subsistence Economy: Textile Production in Nineteenth-Century Northern Thailand», Journal of Asian Studies 51:4 (1992), с. 797–823. Боуи показывает, что в одной деревне одни женщины специализировались на прядении, другие — на ткачестве, а результатом обменивались. Как мы уже видели по доримским итальянским погребениям, на специализацию мог влиять и возраст; см. С. Липкин, op. cit.
Существовали, конечно, и полностью коммерческие работники. Одни выполняли операции, которые нельзя перенести в дом, например сукноваляние и крашение; другие просто работали преимущественно на рынок. Крупное товарное производство тканей, по-видимому, развивалось вместе с большими городами. Там жили и богатые заказчики, желавшие больше или лучше ткани, чем мог изготовить их дом, и бедные работники, чьи домохозяйства — иногда состоявшие из одного человека — вообще не могли обеспечить себя текстилем. Другим стимулом была дальняя торговля: шерстяные изделия стали важным экспортом уже в Шумере III тысячелетия до н. э.; см. ряд глав в сборнике К. Бренике и К. Мишель, op. cit.
Работники сукновальни развешивают одежду для сушки; Помпеи, I век н. э. Обратите внимание: эти люди, вероятно обычные городские ремесленники, сами одеты в яркие, пусть теперь и выцветшие, вещи — много синего и жёлтого. Изображение из Википедии.
Какое место занимали в обществе те, кто производил на рынок? Неудивительно, что ответ сильно зависел от занятия. Данных об античной оплате почти нет, но исследование средневековой английской текстильной отрасли Дж. С. Ли позволяет сравнить заработки. Например, Ли приводит налоговые ведомости 1377–1381 годов по профессиям (op. cit., с. 40). Это период до того, как самопрялка обрушила доходы прядильщиц:
| Профессия | Средний налог, пенсы (d) | Диапазон, пенсы (d) |
|---|---|---|
| Чесальщик | 10 | 4–24 |
| Прядильщица | 8 | 4–36 |
| Ткач | 10 | 4–120 |
| Сукновал | 12 | 4–108 |
| Стригальщик ткани | 11 | 4–36 |
| Красильщик | 16 | 6–80 |
В другой таблице Ли оценивает дневную плату за отдельные операции при обработке шерсти в 1540-х годах, когда самопрялка уже начинала влиять на заработок. Подчеркну: это расчётные, а не засвидетельствованные ставки (op. cit., с. 73):
| Операция | Дневная плата, пенсы (d) |
|---|---|
| Сортировка шерсти | 1,5 |
| Подготовка пряжи, то есть прядение | 2 |
| Ткачество | 3,9 |
| Валяние и сушка на рамах | 3 |
| Чистка | 3 |
| Чистовая отделка | 4,2 |
| Крашение | 6,5 |
| Упаковка и перевозка | 4 |
В обеих таблицах красильщики получают заметно больше других текстильщиков. Следом идут сукновалы: во второй таблице валяние, чистка и отделка выполнялись в сукновальне. Последнюю, наиболее квалифицированную задачу, вероятно, выполнял сам мастер или хозяйка мастерской, а остальные — наёмные либо, в римскую эпоху, порабощённые работники. На третьем месте стоят профессиональные ткачи. Широкий разброс налогов показывает серьёзную разницу между доходами мелкого производителя, ученика или наёмного работника крупной мастерской и заработками большого предприятия либо изготовителя элитного товара.
Красильни, а в Средние века и сукновальни, обычно располагались у городской окраины — отчасти из-за запаха. В обоих ремёслах применяли весьма вонючие растворы, поэтому старые исследователи нередко заключали, что самих работников презирали и считали людьми низкого положения. Судя по новым исследованиям, дурной репутацией пользовались скорее неопрятные места. Убедительных свидетельств низкого статуса квалифицированных профессиональных красильщиков и сукновалов почти нет.
Об общественном положении ремесленников можно судить по профессиональным объединениям и гильдиям. В Риме коллегии, collegia, сукновалов встречались довольно часто. Мико Флор (op. cit.) убедительно показывает, что римские fullones были уважаемыми мастерами вроде других ремесленников: намного ниже политической и общественной элиты, богатство которой основывалось на земле, но вовсе не изгоями.
Их коллегии могли иметь политическое влияние. Сукновалы участвовали в местной политике Помпей и, в частности, посвятили статую аристократке Евмахии у так называемого здания Евмахии. Назначение постройки остаётся спорным; возможно, это был рынок тканей. По наблюдению Флора, коллегии fullones по заметности не уступали объединениям fabri — кузнецов, плотников и столяров. Примерно так и следует оценивать место сукновалов в римском обществе, помещая искусных красильщиков немного выше.
Во Флоренции гильдии имели официальный ранг. Цех шерстяников Arte della Lana занимал третье или четвёртое место среди двадцати одной гильдии и неизменно входил в число «старших цехов», Arti Maggiori. Это ясно показывает совокупные богатство и влияние шерстяного ремесла, хотя в цех входили и торговцы шерстью — вероятно, его самые заметные члены. Arte della Lana была настолько богата, что стала покровителем строительства Cattedrale di Santa Maria del Fiore, флорентийского Duomo — официально второго лучшего собора Тосканы.
Льняное производство играло во Флоренции меньшую роль. Однако Arte dei Linaioli e Rigattieri, объединявшая торговцев и изготовителей льняных тканей, портных, продавцов полотна и тряпья, входила в число «средних» гильдий и занимала места с двенадцатого по шестнадцатое. Это всё ещё вполне почтенный уровень — рядом с каменщиками и виноделами.
Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/Guilds_of_Florence#/media/File:Arte_Lana_Della_Robbia_OPA_Florence.jpg
Герб флорентийской Arte della Lana. На нём изображена овца — основа всего производства гильдии. Изображение из Википедии.
Земельная элита, разумеется, смотрела на текстильщиков свысока — как и на всех остальных. Но квалифицированные профессионалы составляли устойчивую часть того, что можно условно назвать нижним средним классом досовременного города. Их было много, а через торговцев тканью они были связаны с по-настоящему богатыми людьми, поэтому нередко обладали заметным политическим и культурным весом. Положение работников различалось чрезвычайно широко: от обеспеченного красильщика, уважаемого мастера своего дела, до плохо оплачиваемой прядильщицы, которая брала работу на дом в те часы, когда не шила одежду для собственной небогатой крестьянской семьи.
В следующей части мы завершим разговор о товарном производстве и наконец обратимся к суконщикам и торговцам: тем, кто координировал домашнюю работу, и тем, кто перевозил ткани, включая импортные, на большие расстояния.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.