Одежда: как её делали? Часть II — промывка в Шире
Этот пост также доступен в аудиоформате благодаря усилиям нашего добровольного рассказчика.
Это вторая часть цикла из четырёх частей (I, II, III, IVa, IVb) о производстве тканей — прежде всего шерстяных и льняных — в досовременном мире. В прошлый раз мы получили два исходных материала: льняной луб из стеблей и сырую шерсть, состриженную с овец. Теперь подготовим эти волокна к прядению и ткачеству, о которых речь пойдёт в следующей части. Для большинства досовременных домохозяйств такая работа была одной из важнейших повседневных обязанностей.
Обработка льна
В прошлой части мы оставили лён после посева, выращивания и уборки: растения выдернули с корнями и связали в пучки примерно с горсть толщиной. Теперь у нас есть льняные стебли. Нужная нам часть называется лубом, и её предстоит отделить от остальных тканей растения.
Если двигаться от середины стебля наружу, сначала идёт древесная сердцевина, затем живые ткани, по которым поднимаются вода и питательные вещества, — ксилема и флоэма. Их поддерживают необходимые нам лубяные волокна, а снаружи луб покрывают кожица и кора — эпидермис и кортекс. Наша задача — удалить из свежесобранных стеблей всё, кроме лубяных волокон.
На папирусе из Британского музея, датируемом XVIII династией (1550–1292 годы до н. э.), показана уборка льна. Растения посажены очень густо, чтобы стебли выросли высокими и тонкими, почти без цветков. Вероятно, этот лён выращивали главным образом ради волокна, а не семян.
Такое отделение волокон начинается с мочки, или реттинга. На протяжении досовременной эпохи этот процесс почти не менялся. Английское retting, родственное нидерландскому reten, восходит к тому же корню, что и rot — «гнить». Именно это нам и нужно: дать сгнить всем тканям, кроме самого лубяного волокна. Сначала стебли хотя бы частично высушивают.
При самом распространённом способе, водной мочке, подсушенные стебли погружают в стоячую или медленно текущую воду: сильное течение может унести лён. Плиний (NH 19.17) упоминает грузы, которыми стебли удерживали под водой. Вода проникает внутрь, сердцевина разбухает и разрывает кожицу, открывая бактериям доступ к стеблю. Бактерии разлагают пектин в стенках растительных клеток — вещество, скрепляющее волокна. Через две-три недели волокна можно разделить, однако за процессом нужно внимательно следить: излишняя мочка ослабит сам луб, а недостаточная затруднит его отделение.
По крайней мере к римской эпохе уже знали, что тёплая вода ускоряет мочку (Плиний, NH 19.17). Есть свидетельства, что в Сетабисе и Стаонии строили специальные бассейны: небольшие каналы наполняли их водой, а солнце нагревало. Особенно тонкий лён иногда мочили дважды: стебли вынимали до окончания первого цикла, а затем погружали снова.
В засушливых областях применяли росяную мочку. Стебли аккуратно раскладывали ровным слоем на траве или даже на крышах домов (например, Нав. 2:6), чтобы утренняя роса дала бактериям влагу для разложения пектина. Этот способ обычно занимал гораздо больше времени.
Стебли льна, разложенные для росяной мочки во Франции. Изображение из Википедии.
После мочки лён полностью высушивают. Следующий этап — мятьё: сердцевину стеблей дробят ударами, иногда деревянной колотушкой. Плиний упоминает особый молоток, stupparius malleus, буквально «колотушку для пакли»; паклей называют короткие оборванные волокна, которые появляются при обработке льна (NH 19.17). В некоторых местах, особенно в Северной Европе, лён мяли ногами или пускали по нему лошадей.
Раздробленную сердцевину и другие части стебля отделяют от луба деревянным трепальным ножом — этот процесс называется трепанием. К XIX веку работу облегчала вертикальная трепальная доска с прорезью наверху: в неё вставляли и удерживали пучок льна, а затем били ножом вниз вдоль доски.
Трепание шло довольно быстро. Сэр Джордж Николас в книге The Flax-Grower (1848, с. 45–46) пишет, что опытный работник мог вручную обработать за день от десяти до пятнадцати фунтов льна, хотя плохо вымоченный или низкокачественный лён требовал больше усилий. После трепания оставался пучок почти очищенных волокон; иногда их слегка скручивали, чтобы они не рассыпались.
Рисунок из Британского музея, выполненный неизвестным автором около 1640–1660 годов. Слева женщина прядёт с прялкой, справа мужчина мнёт лён шарнирным приспособлением.
Все этапы от посева до трепания, по-видимому, обычно выполняли в том же хозяйстве, где выращивали лён. По крайней мере в раннее Новое время пучки могли поступить в продажу только после трепания (Николас, op. cit., с. 47). Но к прядению лён пока ещё не готов.
Последний этап — чесание льна: лубяные волокна протягивают через специальную доску или гребень, удаляя остатки растительных тканей. Обычно это деревянная доска с несколькими рядами вбитых гвоздей — «зубьев». Самые ранние гребни, по-видимому, делали из кости либо из дерева, используя вместо металлических зубьев шипы или ворсянку; реконструкцию см. у Барбер (1992), с. 14.
Полученные волокна сортируют. Пакля состоит из коротких, рыхлых или оборванных волокон, отделившихся от длинного луба при трепании и чесании. Её собирают и прядут отдельно; нить обычно получается хуже. Ей противопоставляют долгунец — длинные лубяные волокна. После чесания они образуют длинные волнистые пучки, или горсти. Небольшие переплетения удерживают волокна вместе и после прядения придают прочность высококачественному полотну. Плиний шутит о грубости всего процесса: «чем грубее с [льном] обращаются, тем он лучше» (NH 19.18). Николас особо подчёркивает, что два сорта следует хранить отдельно, чтобы пакля не снижала ценность более качественного волокна (op. cit., с. 47).
Весь процесс требовал немалого мастерства. Плиний отмечает, что выход пригодного волокна зависел от умения работника: хороший мастер получал около пятнадцати римских фунтов — 10,875 современного фунта, или 4,93 килограмма — из пятидесяти римских фунтов сырого льна — 36,25 фунта, или 16,44 килограмма (NH 19.18). Николас также считал ручное трепание достаточно сложным навыком: опытных трепальщиков отправляли в другие места обучать рабочих лучшим приёмам (op. cit., с. 47).
На этом основании Плиний заключал, что изготовление льняного волокна — достаточно квалифицированный труд для свободных мужчин. Николас тоже говорит о работнике в мужском роде и прямо пишет, что мятьём занимались мужчины, а женщины и дети помогали укладывать и убирать пучки. Однако значительную часть работы, особенно трепание и чесание, выполняли и женщины. В любом случае почти всё это делали непосредственно в хозяйстве, где рос лён, те же люди, которые там жили и трудились.
Обработка льна. Слева — мятьё; в центре — трепание деревянным ножом; справа — чесание на небольшой доске.
После всех этих операций остаются пучки отдельных гладких лубяных волокон, готовых к прядению. Обычно они жёлтые, «льняного» цвета: очень тонкий лён, выдернутый рано, может быть бледно-жёлтым, а грубый, убранный позднее, — насыщенным жёлто-коричневым. К окраске мы вернёмся в другой части. Пока достаточно отметить, что льняное полотно трудно красить, зато волокно можно отбелить — например, оставляя его на солнце во время сушки.
Следующий большой этап — прядение. Но сначала подготовим и шерсть, чтобы в следующей части одновременно рассмотреть прядение и ткачество из обоих видов волокна.
Обработка шерсти
Когда мы оставили шерсть в прошлой части, её только что состригли с овец. Это ещё сырой материал: жирный от ланолина, наверняка грязный, неоднородный по качеству и содержащий два других вида волокон овечьего руна — волос и кемп, которые нужно удалить. Совокупность операций, готовящих шерсть к прядению или продаже, иногда называли первичной обработкой. В неё входили сортировка, промывка, гребенное чесание и кардочесание.
Сначала сырую шерсть сортируют по длине волокна, цвету, фактуре, извитости, прочности, восприимчивости к красителю и множеству других признаков. Разные участки тела одной овцы дают шерсть разного качества; влияют также пол, здоровье, возраст и питание животного, а у самок — были ли у них ягнята. Чтобы получить хорошую пряжу или выгоднее продать сырьё, сходную шерсть объединяют, а разные сорта разделяют. Если смешать слишком неоднородные волокна, готовая ткань получится пятнистой по цвету и фактуре и будет неравномерно окрашиваться. Сортировали шерсть обычно вручную.
После сортировки шерсть можно было продать или продолжить обработку. Теперь следовало решить, мыть ли её и удалять ли жир. В любом случае позднее шерсть предстояло прочесать гребнями или кардами, но решение о промывке обычно принимали именно сейчас. При обезжиривании удаляется ланолин — выделяемое овцой вещество, которое делает руно водоотталкивающим, — и другие загрязнения.
Оставшийся ланолин облегчает прядение и помогает сохранить шерсть. Однако перед окрашиванием волокна его необходимо смыть, иначе краска не закрепится. Поэтому шерсть, из которой собирались прясть цветную нить, мыли до прядения; ткань, которую намеревались красить целиком уже после ткачества, этого не требовала. Промывка была полезна и перед перевозкой: ланолин и грязь порой составляли до 40% массы сырой шерсти (Глеба, op. cit., с. 98).
Шерсть до и после промывки. Изображение из Википедии.
Обычаи различались. В Греции шерсть часто пряли немытой; чтобы жир с кудели не пачкал одежду, женщины могли надевать эпинетрон — керамическую накладку на бедро. Варрон (Rust. 2.2.18) и Колумелла (De Rust. 11.35), напротив, исходят из того, что шерсть обычно моют. Правда, они рассуждают о товарной шерсти из крупных поместий и, возможно, подразумевают последующее окрашивание. Дж. С. Ли отмечает, что в средневековой Англии шерсть с длинным штапелем, то есть длинными пучками волокон, оставляли непромытой, а короткоштапельную шерсть, пригодную в том числе для вязания, промывали чаще. Делать это могли дома небольшими партиями либо в большем масштабе: у производителя перед продажей или у суконщика и другого покупателя перед окрашиванием.
Древнегреческий эпинетрон, защищавший одежду работницы от жира немытой шерсти. На фотографии это плохо заметно, но снизу эпинетрон полый, поэтому его можно было положить на колено и бедро. Изображение из Википедии.
В досовременную эпоху шерсть обычно промывали в тёплой воде с веществом, способным удалить ланолин, жир и грязь. Чаще всего использовали мочу — доступный в любом поселении источник аммиака, который расщепляет жиры и помогает смыть их с волокон. В древности применяли и мыльнянку: замоченные в воде листья давали подобие мыльного раствора. В раннее Новое время для той же цели могли использовать поташ, однако даже в XVI веке главным средством в Англии, по-видимому, оставалась моча. Процесс был вонючим, но простым: шерсть выдерживали в смеси тёплой воды и чистящего вещества.
После сушки промытую шерсть снова промасливали, чтобы защитить волокна и облегчить дальнейшую работу. И в древности, и в раннее Новое время обычно брали оливковое масло. По словам Дж. С. Ли (op. cit., с. 45), в раннем Средневековье в тех областях Европы, куда трудно было доставить много оливкового масла, вместо него могли использовать сливочное.
Гравюра Уильяма Бидгуда из Британского музея, 1879 год. Шерсть прочёсывают гребнями на специальной стойке.
Затем шерсть прочёсывали, чтобы удалить непригодные или повреждённые волокна, волосы, грязь и мусор, разделить пряди по длине и распутать их перед прядением. Сначала рассмотрим гребенное чесание — более древний из двух способов.
Шерстяные гребни использовали парами, смазывая их жиром или оливковым маслом; сегодня существуют специальные масла для чесания. В древности гребни обычно делали из дерева, кости или рога, а со Средневековья стали распространены металлические зубья в деревянной рукояти. Одним, подвижным гребнем проводили сквозь шерсть, а второй удерживал волокна и оставался неподвижным — на коленях работника или закреплённым на особой стойке. Здесь показан основной приём.
Афганский «кардочесальный гребень» из Британского музея; дата неизвестна, приобретён в 1974 году. Я бы скорее назвал его шерстяным гребнем: зубья расположены всего в два ряда, как у инструмента для гребенного чесания, а не кардочесания. Доска, вероятно, рассчитана на неподвижную установку — возможно, на неё садились, зажимая между коленями.
Кардочесание появилось позднее, но насколько именно — единого мнения нет. Глеба (Textile Production, с. 98) предполагает, что в Италии его могли знать уже к концу римской эпохи. Дж. С. Ли (op. cit., с. 45) считает, что в конце XIII века Европа заимствовала этот способ у исламского хлопкового производства Сицилии или Испании. Два предположения не обязательно противоречат друг другу, и я не берусь выбирать между ними.
Как бы то ни было, к позднему Средневековью кардочесание стало вполне обычным. Ручные карды — это две широкие деревянные дощечки с рукоятями, похожие на лопатки и усаженные железными зубьями. В ранних инструментах вместо металла использовали головки ворсянки; само английское card происходит от латинского carduus, «чертополох», и напоминает об этом материале. На одну карду, часто лежащую на бедре, клали шерсть, а второй проводили по первой, пока волокно не было готово к прядению. Здесь можно увидеть этот процесс, а здесь — прямое сравнение двух инструментов.
Хотя два способа похожи, результаты заметно различаются. Оба удаляют оставшийся волос, кемп, грязь и прочие посторонние частицы. Из волокон после гребенного чесания обычно получается более прочная пряжа — насколько я понимаю, отчасти потому, что этот способ меньше распрямляет их и они лучше сцепляются при прядении. Однако гребенное чесание расходует материал менее экономно: короткие волокна отбрасывают. Поэтому после распространения кард оба способа продолжали применять — и применяют до сих пор мастера традиционной обработки шерсти, как видно по ссылкам выше. Длинноволокнистую шерсть чаще прочёсывали гребнями, коротковолокнистую — кардами.
Работники шерстяного производства
В следующей части мы перейдём к прядению и ткачеству и поговорим о том, почему в древнем и средневековом мире их считали прежде всего женским трудом. Но сначала стоит ненадолго остановиться на том, кто выполнял уже описанные этапы обработки шерсти.
Как уже сказано, шерсть обычно сортировали там же, где производили. Этим могли заниматься пастухи или работники — наёмные либо порабощённые — владельца овец. В промышленную эпоху сортировщиками шерсти обычно были мужчины, но в доиндустриальном ручном производстве эту работу, по-видимому, чаще выполняли женщины. Английский парламентский акт XVI века даже утверждал, что знание этой работы «присуще только женщинам — жёнам суконщиков и их служанкам» (Дж. С. Ли, op. cit., с. 45). Впрочем, на средневековых изображениях встречаются и мужчины-сортировщики (op. cit., ил. 1), так что исключительно женской эта работа не была.
Поскольку шерсть обычно сортировали до продажи, сортировщицами, вероятно, становились женщины из семей пастухов либо нанятые или порабощённые владельцами овец работницы. В древности последняя ситуация, судя по всему, встречалась часто; см. примечание о порабощённых пастухах в предыдущей части. Мне хотелось бы рассказать о них больше, но источники, которые удалось найти, разочаровывающе скупы. Стригли овец сезонно, поэтому логично предположить, что сортировка тоже была сезонной и составляла лишь одну из многих обязанностей этих женщин. Однако это только предположение.
Что касается двух видов чесания, Дж. С. Ли (op. cit., с. 46) отмечает: гребенное требовало большей физической силы, поэтому по крайней мере в позднем Средневековье им часто занимались мужчины, которые могли требовать более высокой платы. Впрочем, мне кажется, что это скорее следствие общественных представлений позднесредневековой и ранней новой Англии. В древнем мире чесание шерсти, судя по всему, определённо считалось женской работой. Как пишет Глеба (op. cit., с. 173–174), связанные с текстильным производством предметы — гребни и, возможно, применявшиеся при кардочесании крючки — встречаются преимущественно в женских погребениях. Разница очень велика, хотя бывают исключения. Связь сохраняется, даже если не определять гендер по погребальному инвентарю и учитывать только захоронения, где пол установили остеологически, то есть по самим костям.
Картина Жана-Франсуа Милле из Британского музея, около 1850-х годов. Крестьянка чешет шерсть двумя ручными кардами — большими досками с рукоятями.
Обработку шерсти следует представлять в самых разных масштабах. Как мы говорили в прошлой части, деревня земледельцев могла пользоваться общим пастбищем и сообща держать овец — либо объединять животных, принадлежавших отдельным семьям, — чтобы обеспечить себя тканью. Тогда вся цепочка обработки шерсти оставалась внутри деревни, и на каждом этапе работу, вероятно, выполняли местные женщины. Одновременно уже в древности существовали крупные производители. Из Месопотамии бронзового века дошли документы о храмах — крупных землевладельцах, выпускавших много шерсти на продажу; см. сборник под редакцией Бренике и Мишель, op. cit.. Монастыри дореформационной Англии также владели обширными землями и часто продавали шерсть большими партиями (Т. Х. Ллойд, The English Wool Trade in the Middle Ages, 1977).
Не менее часто встречалась так называемая система раздачи работы на дом, или рассеянная мануфактура. Крупный производитель либо покупатель шерсти — землевладелец или суконщик — передавал обработку работникам, часто женщинам, которые трудились у себя дома. Заказчик снабжал их сырьём, например немытой шерстью, а после завершения работы — нередко включавшей прядение и ткачество — платил сдельно, за длину или вес готового изделия.
Так работница, у которой было свободное время, но не было собственного сырья, могла продавать своё умение, не покидая дома. Это особенно важно в обществах, где обработка шерсти лежала на женщинах, одновременно занятых детьми и приготовлением пищи; см. Э. У. Барбер, Women’s Work, с. 29–41. Полная централизация производства, по крайней мере шерстяного, встречалась гораздо реже и обычно была непрактична. Как и в досовременном кузнечном деле, до промышленной революции большой объём продукции чаще получали от множества небольших местных мастерских, а не от одной крупной фабрики. Для тканей это было особенно характерно.
Наконец и шерсть, и лён готовы к следующему этапу — прядению и ткачеству. В следующей части две производственные цепочки сойдутся.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.