Осада Гондора, часть III — весёлого штурма!
Это третья часть цикла из шести статей (I, II, III, IV, V, VI), в котором военный историк разбирает осаду Гондора в экранизации «Возвращения короля» Питера Джексона. В прошлой части мы рассмотрели эшелонированную оборону Гондора, призванную задержать и ослабить наступление Мордора. Теперь перейдём к штурму самого города: насколько правдоподобно показаны домодерные осадные приёмы и на какой исторический опыт опирается эта сцена?
Ради ясности разберём эпизод не в порядке монтажа, а по видам нападения и ответа: подступы, катапульты, осадные башни и, наконец, тараны. Воздушной атаке назгулов уделять много времени не станем: исторических прецедентов нападения бессмертных призраков верхом на летающих рептилиях, как нетрудно догадаться, не существует. Примечания к книге здесь будут краткими, поскольку книжную осаду мы отдельно обсудим в заключительном разделе.
Подступы (или Пеленнорская степь)
Тёмная туча — есть. Огромная армия орков — есть. Необъяснимо зелёная трава рядом с бурыми полями внизу — тоже есть. Ничего не забыли? «А где все фермы? Вообще все?»
Армия орков приходит и строится перед Минас-Тиритом. Здесь есть несколько странностей. Первая — местность: войско может выстроиться столь аккуратно только потому, что вокруг расстилается огромная почти пустая травянистая равнина. Но окрестности большого домодерного города выглядели бы иначе. Рядом течёт река, а значит, перед нами ценная орошаемая пашня. Сельская местность вокруг Минас-Тирита должна быть разделена десятками деревень, сотнями ферм и отдельными городками; где-то должны расти хотя бы деревья на дрова.
Домодерные общества обычно не строили города посреди степи — если только речь не о монголах: Чингисхан основал Каракорум именно там. До промышленной революции дальняя перевозка обходилась чрезвычайно дорого, особенно по суше. Поэтому большой город, куда издалека приходится доставлять почти всю пищу и воду, для домодерного общества обычно невозможен.
Примечание к книге: В книге этих проблем нет. Толкин так описывает Пеленнор: «Земли здесь были богаты: широкие пашни, множество садов и усадеб с сушильнями и амбарами, загонами и хлевами; с возвышенностей к Андуину по зелени сбегали многочисленные ручьи» (RotK, 23). Пиппин видит, что жителей вместе с запасами продовольствия эвакуировали (RotK, 38). Это разумный ход Гондора: в городе остаётся меньше мирных жителей, которых пришлось бы кормить и защищать, а наступающая армия лишается местных припасов. Поэтому сцены с женщинами и детьми в фильме — изобретение сценаристов: книжный Денетор действует гораздо разумнее.
Легко представить, насколько иначе выглядела бы армия среди плотно освоенных сельскохозяйственных земель. Подразделениям пришлось бы двигаться по дорогам или пробираться через изгороди и заборы между полями. Деревни, рощи и прочие препятствия разрушали бы строй. Разумеется, наступающие по пути грабили бы и жгли. Джексон упустил возможность показать человеческую цену войны: даже если бы штурм сразу провалился, один проход армии через Пеленнор причинил бы огромный экономический ущерб и унёс множество жизней.
Вторая странность — построение. Свести армию в такие ровные прямоугольники трудно: нужны время, расчёт и усилия. Какому-то орку пришлось определить размер каждого подразделения и собрать из них идеальный «тетрис». Но ради чего? Строй не окружает город полностью и заранее выдаёт направление главного удара, которое большинство армий постаралось бы скрыть. Кроме передних шеренг, все войска стоят под огнём защитников и ничего не делают.
Подготовка к штурму должна быть очень деятельной. Пути для осадных башен нужно расчистить и выровнять: у таких сооружений малый дорожный просвет, а даже небольшой уклон грозит опрокидыванием. Следует возвести земляные укрытия на подступах к воротам и препятствия против вылазок. При штурме укреплённого города лопата часто оказывается важнейшим оружием. Если людей достаточно, даже земляной пандус до вершины стены — распространённый и действенный способ проникнуть внутрь.
Ассирийская осада на Лахишском рельефе, около 700–681 годов до н. э.; первоначально находился в Ниневии, ныне — в Британском музее. Обратите внимание на земляные пандусы у стены и небольшую осадную башню слева, которую толкают вверх. Чтобы сделать такой штурм возможным, требовалось очень много землекопных работ.
Примечание к книге: В книге этих проблем нет. Нам прямо говорят, что орочья армия атакует городскую стену по всей длине (RotK, 104–105, 111), а многие орки роют траншеи или устанавливают осадные машины (RotK, 105). Цель — растянуть оборону Гондора и ослабить сопротивление у ворот, куда с самого начала планировалось нанести главный удар Грондом.
Эти прямоугольники неудобны и для боя. Некоторые имеют десятки плотно сомкнутых шеренг, поэтому подразделения не могут свободно перемещаться друг мимо друга — важнейший элемент, например, римской тактики, — а отдельные воины лишены пространства для движения. В открытом сражении эффективно действовала бы лишь малая часть армии, тогда как большинство орков оказалось бы зажато между товарищами. Пехотные строи действительно бывали глубокими, но не настолько: обычная глубина составляла около шести шеренг у римлян, восьми у греческих гоплитов и шестнадцати у македонских пикинёров. Это плохое построение и для осады, и для битвы; к тому же его трудно создать, так что случайностью оно быть не может.
Однако у такого построения есть исторический прообраз — только не военный. Джексон воспроизводит знаменитую сцену из нацистского пропагандистского фильма «Триумф воли». Собравшиеся на партийный съезд нацисты должны были поразить зрителя величием и единством движения. Парадоксально, но партия Гитлера тогда была сравнительно слаба и разобщена — именно поэтому ему и понадобилась пропагандистская картина; вот краткий разбор её обмана и непреходящего влияния. С тех пор подобная композиция стала стандартным образом «огромной и могучей армии злодеев» — а порой, как на церемонии награждения в финале «Звёздных войн: Новая надежда», довольно неловко применяется и к «хорошим парням». Но это не боевой порядок. Более того, в «Триумфе воли» так выстроены не солдаты вермахта, а члены партии; настоящих военнослужащих там совсем немного.
Катапульты!
Следующий этап — обмен снарядами при помощи метательных машин. Кино и видеоигры часто неверно понимают их устройство и назначение. Исторически существовали разные машины для разных задач: одни поражали укрепления, другие стреляли навесом через стены, чтобы бить по целям внутри города или замка. За исключением римской двуплечей торсионной артиллерии — эти термины я сейчас объясню, — катапульты почти никогда не служили полевой артиллерией. Они обстреливали города и замки или вели контрбатарейный огонь из укреплений. К счастью, Джексон показывает их только при осадах, а не в полевом бою.
Казалось бы, эти машины можно поставить хотя бы этажом ниже, чтобы зубцы прикрывали их корпус. Над стеной должна подниматься лишь полностью распрямлённая метательная балка.
Так что это за машины? С гондорскими всё просто: перед нами обычные противовесные требюше позднесредневекового типа. Это гигантские рычаги. Мышечной силой в воздух поднимают тяжёлый противовес — обычно ящик, наполненный камнями, — а на длинном конце балки помещают снаряд. После спуска противовес падает, балка взмывает вверх и метает снаряд. Такая конструкция обеспечивает хорошую дальность, но высокая навесная траектория, которую мы видим в фильме, снижает точность.
В фильме есть несколько прекрасных — хотя очень коротких и неудобных для снимка экрана — кадров работающего механизма. Похоже, создатели действительно построили требюше и сняли его в действии, что замечательно. Ящик противовеса подвешен на шарнире и поэтому падает почти отвесно, а не движется по дуге: это увеличивает ускорение и соответствует средневековой конструкции. Праща на конце метательной балки тоже исторична. Она удлиняет путь разгона снаряда, позволяя передать ему больше кинетической энергии, а изменение её длины даёт расчёту простой способ регулировать траекторию.
Схема стандартного средневекового требюше. Источник: Викисклад.
Использование катапульт на стенах для контрбатарейной стрельбы — то есть для уничтожения осадных сооружений и артиллерии противника — исторически достоверно. Метательные машины (в данном случае торсионные, а не с противовесом) начали включать в систему городской обороны ещё в эллинистическую эпоху (323–31 годы до н. э.). В последующие столетия их применение то расширялось, то сокращалось — в зависимости от того, сохранялись ли необходимые знания для их строительства и эксплуатации.
Тяговый требюше XII века стреляет из замка. Судя по росту обслуживающих его людей, машина стоит на земле во внутреннем дворе, хотя сказать наверняка трудно.
Странно здесь размещение требюше на высоких башнях над стенами. Во-первых, в этом нет необходимости: навесная траектория и очень длинный метательный рычаг позволяли бы стрелять из безопасного положения за стеной. Во-вторых — это уже более спорный момент, о котором мне рассказывали, но подтверждения в печати я не встречал, — отдача большой машины и раскачивание плохо закреплённой рамы могли повредить каменную башню. Впрочем, существуют средневековые изображения требюше, стреляющих из замков (см. выше), так что само размещение не совсем неправдоподобно.
А вот совершенно безумны размеры снарядов. Требюше — это приводимый в движение силой тяжести рычаг, поэтому он в принципе не может метнуть груз тяжелее собственного противовеса. Показанные в фильме куски кладки колоссальны: один такой блок имеет примерно 20 × 20 футов при толщине не менее шести футов, то есть объём около 2400 кубических футов. Даже если забыть, что при выстреле он должен рассыпаться, известняковая глыба такого размера весила бы около 150 тонн. Для сравнения: «Боевой волк», один из крупнейших и самых дорогих европейских требюше, построенный английским королём Эдуардом I в 1303 году, метал 140-килограммовые снаряды. Более тяжёлые тоже существовали, но наибольшая известная мне масса — 240 кг.
Возникает и более общий вопрос: почему Гондор потратился на эти требюше, но, по-видимому, не заготовил для них боеприпасы? Крупные бесформенные обломки обладают отвратительной аэродинамикой: они неточны, испытывают сильное сопротивление воздуха и потому летят ещё ближе. Средневековые снаряды далеко не всегда строго стандартизировали — в отличие от эллинистических и римских, имевших заданные калибр и массу; археологи находили целые склады каменных ядер, аккуратно рассортированных по этим признакам. Но изготовить более или менее круглое ядро предсказуемых размеров и массы средневековые мастера всё-таки умели.
Последняя странность — дальность стрельбы. С одной стороны, машины орков не показаны слишком глубоко в их строю; с другой — орки всё же стоят довольно далеко, а многие гондорские требюше находятся глубоко внутри города. Практические реконструкции крупных требюше по средневековым образцам обычно показывают предельную дальность около 400 метров, в зависимости от массы снаряда. При этом гондорские машины должны заметно превосходить орочьи по дальности: они лучше спроектированы и могут метать гораздо более лёгкие снаряды, поскольку ведут контрбатарейный и противопехотный огонь, а не пытаются разрушать каменные здания.
А вот устройство орочьих машин… не слишком удачно. При первом просмотре я принял их за торсионные катапульты — вроде римского онагра, позднеримской одноплечей торсионной осадной машины, — потому что на общих планах, вероятно полностью созданных компьютерной графикой, метательный рычаг при выстреле резко хлещет вперёд. Машина с противовесом так двигаться не может: её ускорение ограничено ускорением свободного падения (9,81 м/с²). Но на крупном плане отчётливо видны массивные каменные противовесы на другом конце рычага. Так что же произошло?
Сперва разберём мелкие придирки. Соотношение плеч рычага выбрано неверно. У исторических требюше короткое плечо с противовесом относилось к длинному метательному примерно как 1:3–1:5: чем длиннее метательное плечо и короче плечо противовеса, тем больше выигрыш в скорости. Здесь же метательная часть кажется слишком короткой. Странен и сам противовес. Подобные простые конструкции встречаются на старинных рисунках, но гораздо чаще использовали ящик, подвешенный к балке на оси. Во время выстрела он свободно поворачивался и падал почти вертикально, увеличивая скорость вращения рычага. Требюше с жёстко закреплённым противовесом заметно менее эффективны.
Пращи тоже нет: её заменяет простой металлический ковш. Такая конструкция возможна, но заметно уступает гондорской. Праща удлиняет путь разгона и позволяет передать снаряду больше кинетической энергии; кроме того, меняя её длину, расчёт может регулировать траекторию.
Гораздо серьёзнее верхняя перекладина-упор. У торсионных машин вроде римского онагра такие упоры встречались часто, а требюше они обычно не нужны. После отделения снаряда в верхней точке дуги почти вся масса рычага оказывается внизу, со стороны противовеса, и сила тяжести сама останавливает движение — как замедляет маятник. Удар длинного плеча о перекладину был бы колоссальным и ограничивал бы размеры машины: рано или поздно получился бы саморазрушающийся требюше. Кроме того, вместо того чтобы отдать энергию снаряду и погасить остаток трением и силой тяжести, такая перекладина передаёт удар через А-образную раму прямо на… колёса.
По крайней мере в Европе требюше, по-видимому, не ставили на колёса: я не встречал ни одного такого изображения эпохи, хотя китайские колёсные машины известны. К месту осады их доставляли разобранными и собирали на месте; для перевозки «Боевого волка» к замку Стерлинг, например, потребовалось 40 повозок. Колёса здесь были бы серьёзной помехой: при выстреле значительная часть энергии передаётся раме, когда движение противовеса меняется с вертикального на горизонтальное. Поэтому требюше обычно имели длинное, прочное и неподвижное основание, обеспечивавшее устойчивость. Сцены коротки, но я не вижу попыток надёжно закрепить орочьи машины на земле. Это опасно: римский онагр получил название от дикого осла именно потому, что при ударе рычага об упор резко «лягался».
Это не слишком хорошие метательные машины. Но применяют ли их правдоподобно? В основном да. Мы видим три вида снарядов: камни, отрубленные головы и камни, покрытые горючим веществом — вероятно, смолой. Все они исторически достоверны. Орки стреляют не в стены, а поверх них. Требюше могли разрушать крепостные стены — упомянутый выше «Боевой волк» после серии выстрелов пробил брешь во внешней стене замка Стерлинг, — но их часто применяли и для обстрела пространства внутри крепости. Стены поздних замков были достаточно прочны, чтобы стать почти неуязвимыми для требюше; Толкин прямо пишет то же о внешней стене Минас-Тирита. Однако более уязвимые башни, ворота и особенно здания внутри укреплений оставались важными целями.
Обстрел трупами или гниющими животными ради деморализации был обычным делом, как и попытки поджечь деревянные постройки внутри города или замка. Заметим: применять подобные зажигательные снаряды в полевом бою бессмысленно — это я тебе, «Гладиатор». Орки также пытаются сбить зубцы стены. Даже если сама стена выдерживает обстрел, прикрывающий защитников парапет значительно уязвимее. Римляне часто использовали более точную торсионную артиллерию именно так: разрушали зубцы и подавляли защитников, пока другие части войска возводили пандус к стене. Однако у орочьих машин не видно средств регулировки дальности и траектории. Трудно поверить, что они способны прицельно поразить что-либо меньшее, чем весь город.
Примечание к книге: Толкин подчёркивает воздействие обстрела на мораль гораздо сильнее Джексона. Обмен снарядами решает две задачи: деморализует защитников и поджигает нижний город, отвлекая людей от стен и в конце концов отрезая часть внешнего оборонительного рубежа (RotK, 107–108).
Наконец, машин здесь очень много. Для средневековой осады это было бы необычно: редко использовалось больше нескольких орудий каждого типа. Но если битва Рохана с Саруманом имела примерно средневековый масштаб — несколько тысяч против примерно десяти, — то здесь сталкиваются великие империи древности, чем они, собственно, и являются. Македоняне и римляне нередко привозили на осаду множество метательных машин. Вегеций, например, предписывал легиону брать в поход 65 орудий — 55 баллист и 10 онагров разных размеров и калибров для разных задач (Epitoma rei militaris, 2.25).
Осадные башни
Ассирийская осадная башня на рельефе из дворца в Нимруде (865–860 годы до н. э.). Башня возвышается над стеной и прикрывает таран, а не доставляет воинов на укрепления.
Пока стороны обмениваются снарядами, орки подкатывают к стенам осадные башни. Такие машины были обычным элементом осадного арсенала древности и Средневековья. Они действительно могли доставлять воинов на стену, но нередко это оставалось лишь второстепенной задачей. Здесь всё зависит от количества рабочей силы: доступные способы осады радикально меняются с ростом численности и организованности армии.
У македонцев, персов, ассирийцев и римлян — то есть у обладателей крупных и хорошо организованных армий — башни служили прежде всего возвышенными огневыми позициями. Лучники и торсионная артиллерия стреляли сверху вниз и подавляли защитников на стене. Главный удар чаще наносили подкопом или по земляному пандусу. Такой пандус изображён на Лахишском рельефе выше; слева по нему как раз катят башню, обеспечивающую огневую поддержку. Перебираться через стену она не должна — это чистая стрелковая платформа.
Для такой осадной работы важны не только размеры армии, но и организация с инженерными знаниями. Земляной пандус кажется простым сооружением, однако быстро возвести его непросто. Рабочие команды нужно распределять и контролировать, саму конструкцию — рассчитать и спланировать. Одни люди трудятся без доспехов и, вероятно, без оружия; другие охраняют их; третьи обслуживают машины, подавляющие защитников. С подобными задачами хорошо справляются профессиональные и полупрофессиональные войска, но армии из феодальных дружин или племенных ополчений обычно испытывают трудности.
В Средние века мало какая армия могла организовать столько работников, чтобы переместить тысячи тонн земли и подвести пандус прямо к вражеской крепости. Поэтому башни всё чаще превращались в средства доступа к стене — как две машины при осаде Иерусалима в 1099 году. Небольшая группа мастеров, если дать ей время, могла построить одну-две деревянные башни. Но даже в этом случае защитников требовалось подавить: воины на мостках между башней и стеной были чрезвычайно уязвимы, да и саму башню можно было повредить множеством способов.
Осадная башня у стен Иерусалима. Миниатюра XIII века, изображающая осаду 1099 года. За кадром осталась последовавшая резня мирных жителей, потрясшая даже закалённых франкских рыцарей.
Поэтому странно, что орки используют башни исключительно для высадки на стену. Их армия явно огромна и прекрасно организована — помните аккуратные прямоугольники? В фильме машины выглядят дорогими и играют ключевую роль в штурме, тогда как в книге они прямо названы отвлекающим манёвром. Вероятно, проблема в том, что профессионализм орков показан только визуально и возник не из логики сюжета, а из заимствованных Джексоном образов современной пропаганды. Как бы то ни было, ещё один ярус с лучниками над мостком значительно повысил бы эффективность башен.
Как удачно, что гондорцы не вырыли вокруг города хотя бы небольшой ров, иначе башни сюда не добрались бы. По очевидным причинам подобные «сухие рвы» были обычным препятствием.
Что можно сказать о конструкции? Деревянный каркас выглядит довольно правдоподобно, хотя трудно представить, что он выдержит такую массу. Куда сомнительнее многослойная железная обшивка передней части. Сначала я принял её за кожу — мокрыми шкурами действительно защищали осадные башни от огня, — но это явно металл: при попадании снарядов листы сохраняют форму, некоторые покрыты ржавчиной, а после опускания мостка хорошо видны их кромки. К тому же листы очень толстые — не меньше дюйма, а местами, похоже, ещё больше.
Осадная башня крупным планом. Обратите внимание на толщину железных листов. Трудно также поверить, что откидной мост достаточно тяжёл, чтобы раздробить каменные зубцы стены.
Сама идея обшитой металлом осадной башни не абсурдна. При неудачной осаде Родоса в 305 году до н. э. Деметрий Полиоркет применил такую машину под названием «Гелеполь» — позднее это слово стало в греческом нарицательным обозначением осадной башни. «Гелеполь» относилась к башням огневого подавления: на нескольких ярусах размещались камнемёты и стреломёты. Металлическая обшивка защищала её от огня и вражеской артиллерии. Машина была поистине огромна: только орудия обслуживали двести человек.
Проблема — в толщине металлической обшивки. Эти башни выглядят примерно 60 футов высотой и, возможно, 20 футов шириной — точнее по фильму оценить трудно. Тогда для одной только передней стенки, без загиба обшивки на бока, потребуется 75 кубических футов железа. Звучит терпимо, пока не вспомнишь о плотности металла: такой объём весит 26 960 кг (59 436 фунтов, или 29,7 тонны). С учётом боковых частей эту величину можно смело удвоить — до примерно 53 920 кг (118 873 фунтов, или 59,4 тонны) железа. «Гелеполь» (Helepolis), по словам римского инженера Витрувия, весила больше — около 360 000 римских фунтов (примерно 270 000 современных фунтов; Vitr. De architectura 10.16.4). Но она была намного крупнее: 45 метров высотой и 22 метра шириной — именно метров, то есть 147 на 72 фута, — и обладала гораздо более широкой колёсной базой. Даже её, отмечает Витрувий, погубил огромный вес: машина не смогла двигаться по размокшему грунту (Vitr. De architectura 10.16.7). Таким образом, на одно только железо у экранных башен приходится около 44 % массы «Гелеполи», тогда как площадь их основания составляет лишь около 17 %: примерно 900 квадратных футов (30 × 30) против 5184 (72 × 72). Это не сулит ни устойчивости при движении, ни проходимости по неподготовленной земле. Для таких машин как минимум понадобилась бы специально построенная дорога.
Другая проблема — изготовление листов такой толщины. Даже в начале промышленной революции это было непростой задачей. Отлить их нельзя: чугун слишком хрупок. Значит, листы пришлось бы ковать, но ни одна домодерная кузница едва ли вместила бы заготовки таких размеров. Представьте, как их вручную обрабатывают молотом в горне на древесном угле.
Римская фреска с кузнецами и помощниками Вулкана; видны кузнечные инструменты, включая горн с мехами. А теперь представьте, как при помощи такой технологии изготавливают огромные железные листы толщиной в дюйм. Источник: Sim and Ridge, «Iron for the Eagles: The Iron Industry of Roman Britain» (2002).
Неудача осадных башен хорошо показывает, почему крупные и развитые армии предпочитали земляные пандусы. Защитников достаточно, чтобы поставить вдоль всей стены несколько шеренг. Высаживающиеся из башен орки сразу несут страшные потери и, судя по всему, нигде не закрепляются: пока ворота не пали, заметного присутствия орков в городе нет. По узким лестницам невозможно достаточно быстро подать нужное число бойцов, а во время перехода они слишком уязвимы. По земляному же пандусу войско может двигаться с выставленными вперёд щитами, под передвижными укрытиями и выйти на стену уже в боевом строю.
Гронд
Всё это лишь отвлекает защитников от попытки проломить ворота. Сперва орки используют небольшой открытый таран. Удивительно: столько сил потрачено на защиту осадных башен, но ни один из двух показанных таранов — ни этот, ни Гронд — не имеет крыши. Строители крепостей знали, что ворота — самое уязвимое место оборонительного периметра, и проектировали их соответственно. Пространство перед воротами было самой опасной точкой всего штурма: проход либо углубляли в стену, как здесь, либо обрамляли башнями, а часто применяли оба решения сразу.
Распродажа в Средиземье в «чёрную пятницу».
Гондорские лучники неловко перегибаются через стену, чтобы стрелять вниз, хотя с такой высоты тяжёлые камни были бы не менее смертоносны. Замки нередко проектировали именно для этого: над воротами устраивали отверстия, а на стенах — машикули, выступы с проёмами, через которые на нападающих можно было сбрасывать камни и другие предметы. Популярная культура любит кипящее масло; его действительно применяли, но вода и песок были дешевле, доступнее и проще в обращении, поэтому встречались чаще. Как ни странно, орочий командир ругает подчинённых за то, что они не взяли стену, хотя выдал им явно слишком маленький и ничем не защищённый таран. Вот настоящий кандидат в командиры пехотной бригады.
Этот таран совершенно огромен. Форма наконечника странновата, но спишем её на наложенные на Гронд «заклятья погибели». И всё же: если уж на машину потратили столько труда, почему не снабдили её деревянной крышей?
Гронд производит куда лучшее впечатление, и, если не считать двух придирок, работа команды Джексона здесь мне очень нравится. В книге Гронд тянут огромные чудовищные звери, а раскачивают горные тролли. Авторы фэнтези часто не задумываются, как война приспособилась бы к существованию подобных существ: против чудовищ выставляют бойцов с оружием, рассчитанным на людей, и предсказуемо терпят неудачу. Настоящие армии гораздо гибче. Ближайший исторический аналог боевого чудовища — слон. Древние армии выработали специальные противослоновые приёмы, и в Средиземноморье они стали настолько эффективны, что к I веку н. э. боевые слоны фактически исчезли с полей сражений. Позднее мы разобрали их в трёх частях: I, II, III.
Джексон наглядно использует фантастическую предпосылку: сила и размеры чудовищ позволяют построить, доставить и применить по-настоящему гигантский таран. Теперь о придирках. Во-первых, Гронд ничем не прикрыт, и тролли должны пасть под плотным обстрелом со стен так же, как орки. Во-вторых, гигантские тягловые звери запряжены неудачно.
Две пары животных справа и слева соединены цепями через ярма. Поэтому убрать их с пути тарана можно лишь полностью распрягнув — причём достаточно далеко от ворот, чтобы звери успели выйти из-под машины. Последние метры Гронд придётся толкать вручную. Забавно — не думал, что когда-нибудь это скажу, — но мультфильм Рэнкина и Басса 1980 года справился лучше: там животных поставили по бокам, и они могут подтянуть таран почти вплотную к воротам.
Качество изображения не блестящее, но по бокам Гронда видны два слона. Поворачивая параллельно стене, они могут подтянуть таран почти вплотную к воротам и не оказаться у него на пути.
Гондорская Сомма
Весь этот раздел — примечание к книге, но поскольку внутри понадобятся настоящие цитаты, выделять его целиком врезкой я не стану: вложенные блоки цитат мне пока не покорились. Здесь важно показать, насколько иначе Толкин расставляет акценты осады и какие переживания на него повлияли. Начнём с описания подготовки к штурму:
Словно хлопотливые муравьи, сновали орки, копая и копая кольца глубоких траншей сразу за пределами досягаемости стрел со стен. Каждую готовую траншею наполняли огнём, хотя никто не мог понять, каким дьявольским искусством его зажигали и поддерживали. Работа продолжалась весь день, а защитники Минас-Тирита смотрели, не в силах ей помешать. Когда очередной отрезок траншеи был готов, к нему подходили огромные повозки; вскоре всё новые отряды врага спешно устанавливали за прикрытием рвов большие метательные машины (RotK, 104–105).
Прежде всего Толкин, в отличие от многих авторов фэнтези, помнит назначение траншей при домодерной осаде. Они нужны не для укрытия от стрел, а как препятствие, не позволяющее защитникам совершить вылазку и уничтожить осадные сооружения. Поджог таранов, башен и деревянных опор был важнейшей задачей вылазок: удачная атака могла уничтожить результат недель или месяцев труда и даже сорвать осаду. Зловещий огонь в орочьих траншеях подчёркивает их роль как преграды. Катапульты привозят на повозках и собирают на месте — это исторически верно.
Ещё сильнее поражает, как медленное развёртывание артиллерии, ожидание неизбежного штурма и неотвратимое строительство траншей за пределами досягаемости защитников напоминают Западный фронт Первой мировой войны. Толкин воевал и в октябре 1916 года ходил со своими людьми в атаку на Сомме. Он часто болел окопными болезнями и потому участвовал в боях меньше, чем мог бы, — вероятно, это спасло ему жизнь. Позднее Толкин отмечал, что война отняла всех его ближайших друзей, кроме одного. Пережитый ужас остался с ним и сформировал его прозу. Он отвергал трактовку «Властелина колец» как аллегории Второй мировой или холодной войны, но открыто признавал влияние Первой мировой.
В другом эпизоде Толкин не менее убедительно передаёт медленно нарастающий ужас: штурм приближается, а защитники ничего не могут с этим поделать.
«Нет, — говорили они, — даже если сам Безымянный явится сюда, он не войдёт, пока мы живы». Но другие отвечали: «Пока мы живы? А долго ли? У него есть оружие, сокрушившее немало твердынь с начала мира. Голод. Дороги перерезаны. Рохан не придёт».
…
Затем среди крупных снарядов посыпался другой град — не столь разрушительный, но куда более ужасный. На улицы и переулки за Воротами падали небольшие круглые предметы, которые не горели. Когда люди подбегали посмотреть, что это такое, они вскрикивали или плакали: враг забрасывал в город головы тех, кто пал у Осгилиата, Раммас Эхора и на полях… Напрасно люди грозили кулаками безжалостным врагам, кишевшим перед Воротами. Те не внимали проклятиям и не понимали языков людей Запада, а лишь кричали резкими голосами, подобно зверям и падальщикам. Вскоре в Минас-Тирите почти не осталось тех, у кого хватало духа подняться и противостоять воинству Мордора. Ибо у Владыки Тёмной Башни было ещё одно оружие, действовавшее быстрее голода: страх и отчаяние (RotK, 105–106).
Толкин строит всю осаду вокруг боевого духа и отчаяния. Рассказчик заранее заявляет, что Минас-Тирит укреплён так хорошо, что цитадель не падёт, пока остаётся хоть кто-то, способный держать оружие (RotK, 25). Но Толкин побывал на войне и знал: человека убивают не только пули. Вид тела друга, разорванного артиллерией, мог вывести солдата из строя не хуже раны; на Западном фронте павших нередко невозможно было вынести с ничейной земли между траншеями.
В фильме оборона Минас-Тирита рушится, потому что Гронд пробивает ворота, а горные тролли сметают защитников. Мордор побеждает грубой физической силой. В книге же исход зависит не от военной мощи — её у Гондора достаточно, — а от способности сохранить мужество перед лицом отчаяния. Битвы и осады редко выигрывают, уничтожив всю вражескую армию или хотя бы большую её часть. Обычно победа приходит, когда сломлена воля противника к сопротивлению.
Такое внимание к боевому духу исторически точно. Гораздо больше городов и замков брали капитуляцией или предательством, чем приступом. Типичен пример Антиохии в 1098 году, где после изнурительной осады один страж открыл ворота крестоносцам. Вспомним и «Боевого волка» при Стерлингском замке в 1304 году: защитников сломила не разрушительная сила требюше, а один его исполинский вид — переговоры о сдаче начались, едва они увидели машину. Чем подавляюще выглядела мощь врага и чем глубже становилось отчаяние, тем труднее было сохранять единство, необходимое для обороны.
Поп-культура и видеоигры часто создают впечатление, будто победа требует уничтожить всех врагов. Воины в играх — кроме сухих стратегий — редко бегут, прячутся или теряют боеспособность от ужаса и отчаяния. Но к моменту появления Гронда положение в книге уже иное:
Они всё шли, не считаясь с потерями; сбившись в плотную толпу, они вступили в пределы досягаемости лучников на стенах. Но лучников осталось слишком мало, чтобы причинить врагу большой урон, хотя в свете пожаров перед стрелками, некогда составлявшими славу Гондора, открывалось множество целей. Тогда скрытый Полководец, увидев, что мужество Города уже сломлено, обрушил на него свою силу… (RotK, 107–108).
Наконец ужас и отчаяние достигают такой силы, что после падения ворот защищать их остаётся один Гэндальф верхом на Тенегриве, который «единственный из свободных коней земли вынес этот ужас — недвижный, непоколебимый, словно изваяние в Рат-Динен» (RotK, 113). Я никогда не прощу Джексону, что в экранизации этого эпизода Тенегрив встаёт на дыбы и сбрасывает Гэндальфа, а посох волшебника ломается — это явный знак поражения в противостоянии, из которого книжный Гэндальф совершенно определённо выходит победителем.
Эта чуткость к психологии солдата почти отсутствует у Джексона: его назгулы внушают не медленно нарастающий страх, а мгновенный ужас, словно заклинание контроля в видеоигре. Вероятно, своим появлением она обязана военному опыту Толкина. В англосаксонском эпосе — другом главном источнике его батальных сцен — мне ничего подобного не встречалось, хотя мои знания несравнимы с толкиновскими. Именно «Возвращение короля» заслуживает места среди великой литературы о Первой мировой наряду с «На Западном фронте без перемен» и «Прощай, оружие!». Это касается не только осады: попытка Фродо жить с травмой после очищения Шира — один из величайших и печальнейших фрагментов английской литературы. Удивительно, что роман редко воспринимают в таком контексте.
Подозреваю, Питер Джексон это понимал. Он давно интересуется Первой мировой — если вы не смотрели его фильм «Они никогда не станут старше», исправьте это, — а решение сохранить незаживающую рану Фродо, хотя очищение Шира не вошло в экранизацию, показывает, насколько важной режиссёр считал эту тему. И всё же осада Джексона рассказывает о силе, а осада Толкина — о мужестве и отчаянии. Вопрос не в том, могут ли гондорцы сопротивляться, а в том, станут ли они это делать.
Выводы
Я довольно сурово прошёлся по экранизации Джексона, но в целом считаю эту осаду кинематографическим триумфом. Режиссёр допускает вольности ради языка кино — прежде всего визуально сближает орков с нацистами, — и некоторые конструкции выглядят диковинно, однако общая последовательность правдоподобна. Разумеется, всё выкручено до одиннадцати: количество машин, численность армий и масштаб укреплений скорее мифические, чем исторические. Джексон многим обязан книге, но успех сцены в значительной мере принадлежит и ему самому.
Особенно удачен контраст с Хельмовой Падью в «Двух крепостях». Та битва длится дольше — и однажды я непременно её разберу, — но визуальные детали передают книжное различие между армиями Сарумана и Мордора: вторая не только значительно крупнее, но лучше подготовлена и организована. В Хельмовой Пади широко использовались натурные эффекты и многонедельные ночные съёмки; здесь же компьютерный размах помогает Джексону показать и количественное, и качественное превосходство Мордора. Стоит сопоставить две армии — и тщеславная мысль Сарумана, будто союз с Сауроном позволит им манипулировать, сразу оказывается несостоятельной.
В следующей части прибывают рохиррим, а мы разбираем, вероятно, самую знаменитую кавалерийскую атаку в истории кино.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.