Класс паладина, часть третья
В прошлой «Истории классов» мы рассмотрели версии паладина (Paladin) и родственные ему концепции из первой редакции Advanced Dungeons & Dragons. Unearthed Arcana и Dragon местами далеко отошли от корней класса, поэтому вторая редакция берётся вернуть его к истокам — и тематически, и механически. Короче говоря, паладин 2e почти настолько похож на паладина из Книги игрока (Player’s Handbook) первой редакции, что этим можно было бы ограничить весь разговор.
Часть первая | Часть вторая | Часть третья | Часть четвёртая | Часть пятая | Часть шестая
Разумеется, я этим не ограничусь! У паладина 2e есть все знакомые способности, а формулировки стали яснее. Ведь Зеб Кук — или его редактор Майк Бро — ценил понятный язык, тогда как Гайгэкс и его редактор, предположительно Майк Карр, несомненно предпочитали запутанные и туманные грамматические конструкции. Вот существенные перемены:
- Книга больше не запугивает игрока намёками, будто Мастер намерен убить его боевого коня. Никаких «такое животное доступно лишь раз в десять лет». Хорошая перемена: текст первой редакции был ещё одним маленьким вкладом в ощущение вражды между игроками и Мастерами.
- У колдовства паладина (spellcasting) появились ясные правила эффективного уровня заклинателя (caster level), который не может превысить 9 — этого значения паладин достигает на 17-м уровне.
- Выбор заклинаний немного сужается. Во второй редакции списки всей жреческой магии — в том числе паладинов, друидов (Druids) и рейнджеров (Rangers) — собраны из нескольких Сфер (Spheres), а класс может иметь основной или дополнительный доступ к каждой. Структура неплохо подходит для создания бесконечно разнообразных классов и наборов (kits). Но представить информацию удобно — сущий ад: если хотите собрать все свои заклинания в один читаемый список, перепечатывайте сами. Паладину 2e доступны лишь четыре Сферы: Бой, Прорицание, Исцеление и Защита. Чем Опека отличается от Защиты, этому автору непонятно.
- Боже правый, я только что прочёл некоторые варианты. Не верю, что за все годы, пока я водил 2e, хоть кто-нибудь дважды посмотрел на уединение (withdraw). Это личный временной пузырь, в котором заклинатель может подумать, сотворить прорицание или исцелиться. Мне следовало давать его всевозможным NPC, чтобы они бесплатно лечились. Наверное, потому я и не припоминаю это заклинание ни в одной предыдущей или последующей редакции.
- Итак, уединение как жреческое представление о Сфере Защиты… мы ведь слишком взрослые для этой шутки?
- НЕТ.
- Хе-хе-хе.
- В конце ограничений паладина есть крошечный фрагмент совершенно нового тона: «Паладин понимает, что большинство людей просто не способно соответствовать его высоким стандартам. Можно терпеть даже воров, если те не злы и искренне стараются исправиться». Этого всё ещё недостаточно, чтобы паладин не был законченным мерзавцем с товарищами, но шаг хороший.
- Итак, уединение как жреческое представление о Сфере Защиты… мы ведь слишком взрослые для этой шутки?
- Боже правый, я только что прочёл некоторые варианты. Не верю, что за все годы, пока я водил 2e, хоть кто-нибудь дважды посмотрел на уединение (withdraw). Это личный временной пузырь, в котором заклинатель может подумать, сотворить прорицание или исцелиться. Мне следовало давать его всевозможным NPC, чтобы они бесплатно лечились. Наверное, потому я и не припоминаю это заклинание ни в одной предыдущей или последующей редакции.
Больше Книга игрока почти ничего не даёт — я даже удивлён краткостью текста. Тематического сдвига нет, лишь слегка улучшены советы, как не испортить всем удовольствие позицией «по-моему или никак». Если подумать, настоящее удивление и упущение — полное молчание всех когда-либо написанных Руководств Мастера о том, как свести паладинов, воров, убийц и других диаметрально противоположных персонажей в сплочённую игру, приятную для всех. Равно как и отсутствие советов, как Мастеру сформировать ожидания игрока-паладина от будущей сессии или кампании. Одна-две страницы текста могли бы предотвратить немало слёз и взаимных обвинений. В моей кампании 5e один из игроков как раз создал паладина, и мы долго это обсуждали.
Complete Paladin’s Handbook
Так мы подходим к Complete Paladin’s Handbook — единственному крупному расширению класса во второй редакции. Учитывая эту книгу и множество сеттингов 2e, странно, что никто не попытался мыслить о паладинах смелее. Конечно, я смотрю из современности: сборки 4e и подклассы (subclasses) 5e нередко радикально преобразуют класс, тогда как наборы 2e писали гораздо осторожнее.
Большинство наборов сводится к необычным отношениям с местной политической властью — особенно близким или, наоборот, отчуждённым. Есть и наборы для истребления одного вида врагов. Жаль Змееборца (Wyrmslayer) 1-го уровня: избивать детёнышей цветных драконов как-то неловко, а нападать на кого-либо крупнее — самоубийство. Любопытно, что Змееборец с выбранным щитом получает способность, которую в 3.x назовут Улучшенным уклонением (Improved Evasion). Насколько мне известно, во второй редакции больше её нигде нет. Но это ещё и самый смехотворно вопиющий набор для любителя мощи, какой я видел: если персонаж убьёт дракона ранга Змей или Великий змей, книга допускает, что его скакун может превратиться в молодого серебряного дракона. Замечу, что теперь скакун стал более интересным персонажем, а его игрок внезапно оказался в Council of Wyrms.
В конечном счёте наборы полезны, но не так, как задумывала книга. Разные общественные роли — включая роль Отверженного — невероятно помогают закрепить концепцию паладина в сеттинге. Восхитительно выразительные наборы «полупаладинов» только подчёркивают то, что авторы наверняка тайно понимали сами: расовые ограничения класса глупы, и без них вся игра стала бы лучше. Чувак, я бы убил за возможность сыграть Балина — дворфа-паладина, возжигателя горна.
Книга возвращает ограничения первой редакции, которых больше нигде в 2e нет: связанный с паладином скакун служит не дольше десяти лет. Справедливости ради, ни одна моя кампания D&D не охватывала больше десяти лет игрового времени. Только в Pendragon, на которую Complete Paladin’s Handbook во многом понемногу пытается походить, мы прошли гораздо больший срок. Наша Великая кампания охватила два поколения, и второе уже приближалось к собственной отставке.
Интересно, насколько тесно книга смешивает паладинство с рыцарством: большинство предписаний основано на общественном положении рыцаря, его обязанностях и тому подобном. Это не просто европоцентризм, а вполне конкретный французский и нормандско-английский феодализм. Наверное, авторам так было проще заполнить книгу: вся седьмая глава именно об этом.
Книга берётся за сложную многоуровневую проблему игры законно-добрым персонажем из общества, которое само может не быть законно-добрым, но ясности не вносит. Проблема начинается уже с попытки всё классифицировать. Общество и персонаж могут провозглашать себя образцами Закона и Добра — а если они не циничны до предельного самосознания, то наверняка так и думают, — однако глубже самого поверхностного уровня эти слова теряют смысл. Предполагается, что у паладина есть личный нравственный кодекс: в одних местах на него влияет культура, а в других он абсолютен. Непоследовательность режет глаз и наверняка породит новые споры за столом.
Откровенно говоря, книга переполнена советами, уводящими паладина от нравственного поведения. Иногда дело в современной чувствительности: «Паладин с навыком Закона не станет защищать того, кого считает виновным». Выходит, он выносит приговор ещё до суда и не пытается разобраться, не творится ли несправедливость? Если Мастер выдаёт индивидуальный опыт по классам, паладин получает опыт за убеждение другого персонажа сменить мировоззрение на законно-доброе… но лишь если раньше тот был законно-нейтральным, нейтрально-добрым, истинно-нейтральным или хаотично-добрым. Потому что паладинам нельзя общаться со злыми персонажами — а всех хаотично-нейтральных, видимо, надо держать в сумасшедшем доме. Но обратить всё же лучше, чем уничтожить, поэтому паладину необходимо разрешить разделить хлеб с худшими из грешников.
Если ближе к сути: христианское нравственное учение плохо сочетается с механическими мировоззрениями, а книга старательно ходит кругами вокруг того, чтобы просто объявить это учение доктриной паладина. Нужно либо принять его прямо, либо полностью избежать, показав паладинов не из Западной Европы. Зато мне нравится длинная историческая вставка о Божьем мире и Божьем перемирии. Это ответ на массовое реальное бродяжническое душегубство, и я с удовольствием сыграл бы кампанию о такой модели. Я не люблю подобный стиль игры, поэтому историческая сила, сумевшая его обуздать, особенно интересна.
В общем, Complete Paladin’s Handbook переворачивает обычную модель линейки Complete второй редакции. Книга настолько углубляется в один взгляд на паладина, что сужает класс в целом, а не расширяет его темы. Она сосредоточена на западноевропейском рыцарстве и исключает другие концепции; сбоку добавлены лишь несколько идей высокого фэнтези, которые определённо не подходят многим кампаниям — например, Небесные всадники (Skyriders, название говорит само за себя) в кампании о походах по подземельям. Но если вам нужно глубокое исследование расцвета западноевропейского рыцарства именно в контексте D&D, Complete Paladin’s Handbook — далеко не худший выбор.
Skills and Powers
Разбирая классы, я люблю включать Skills and Powers в разговор о второй редакции, потому что это и была часть 2e, хотя обычно она почти ничего не добавляет. Для паладина это особенно верно. Дополнительных возможностей в системе покупки за очки мало, и механически они не открывают новых областей. С точки зрения любителя силы, Специализация на оружии (Weapon Specialization) — безусловно, самая привлекательная из трёх новых способностей; бонус к спасброскам от яда или очарования и близко не способен с ней соперничать. А способность, работающую лишь при получении священного меча, смело не покупайте: когда хочется сэкономить очки, классовая особенность, зависящая от очень редкого магического предмета, — очевидный кандидат.
Наборы из Skills and Powers — интересный и очень явный предшественник Предысторий (Backgrounds) 5e. Механически это бардак, тематически — прекрасные примеры сословных предрассудков D&D восьмидесятых и девяностых. Если не углубляться и убрать очевидно «лучшие» варианты, из системы ещё можно извлечь пользу, выбрав набор, который обычно паладину не дают. Конечно, придётся уговорить Мастера закрыть глаза на классовые ограничения наборов: это же 2e, она не встречала ограничения, которое ей бы не понравилось.
Книга позволяет снова сыграть паладином-кавалером (Cavalier Paladin). На фоне кавалера-паладина первой редакции этот набор кажется совершенно разумным! Вне такого сравнения его преимущество желательно, а недостаток и так совпадает с обычным поведением паладина. Это очевидно лучший выбор, но если вас беспокоит существование очевидно лучших ответов, вторая редакция, вероятно, не для вас.
В совокупности книги 2e видят в паладине святого рыцаря, а не любого другого усиленного божественной силой воина. Это всего лишь правила, и мстительный призрак TSR не покарает за пренебрежение некоторыми из них, но сами правила преграждают путь любому расширению концепции в другие культурные традиции. Всё же класс разработан так, чтобы невероятно хорошо воплощать один образ, и вторая редакция немало сделала, чтобы с тех пор распространить его на все фэнтезийные игры, просто усилив основу первой. Впрочем, на современные видеоигры сильнее всего повлияла механика 3.x… так что возвращайтесь на следующей неделе.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.