Битва за Хельмову Падь, часть I — торг за припасы у Хельмовых Врат
Перед вами долгожданная первая часть цикла (I, II, III, IV, V, VI, VII и VIII), в котором историк рассматривает битву за Хельмову Падь одновременно по роману Дж. Р. Р. Толкина «Две крепости» (1954) и одноимённому фильму Питера Джексона 2002 года. Мы обсудим историческую правдоподобность каждой последовательности событий и заодно ещё немного поговорим о том, как велась война до появления пороха — хотя пороховая взрывчатка здесь как раз будет.
Эти статьи в основном написаны в расчёте на то, что вы уже прочитали цикл из шести частей об осаде Гондора: I, II, III, IV, V и VI. Некоторые базовые термины я определю заново, но уже разобранные понятия буду снабжать ссылками на подходящие места того цикла. Если вы ещё не читали «Осаду Гондора», ничего страшного: там, где понадобится дополнительный контекст, можно будет перейти к нужной части, прочесть её и затем продолжить путь по дамбе к Хорнбургу. Текст останется понятным и в том случае, если это ваш первый цикл и возвращаться к «Осаде Гондора» вы не хотите, хотя с нею, возможно, получите от чтения немного больше.
Примечания к книге! Напомню: как и в цикле об осаде Гондора, расхождения между книгой и фильмом, которые влияют на наш анализ, будут вынесены в такие блоки как примечания к книге. Здесь они станут заметнее, чем прежде. Сама битва за Хельмову Падь считается более верной книге из двух разобранных нами сцен, однако во многих важных вопросах — например, в оперативной обстановке — различия огромны. Местами, в том числе и в этой статье, нам фактически придётся вести два параллельных анализа.
Надеюсь, заметный вид этих блоков поможет не запутаться.
Наконец, следует уточнить несколько не вполне однозначных названий. Я называю событие битвой за Хельмову Падь, поскольку это, насколько я могу судить, самое распространённое название, хотя правильнее было бы говорить о битве за Хорнбург или за Хельмовы Врата. Фильм сводит всю терминологию к единому названию «Хельмова Падь». Но раз нам предстоит подробный разговор, полезно различать отдельные части местности, чтобы понимать, где именно разворачиваются события. Я буду опираться на более детальную книжную топографию и названия.
Хельмова Падь — не название самой крепости, а ущелья, которое та защищает. В тексте это сказано ясно: «По ту сторону Вестфолдской долины лежала зелёная лощина, широкая выемка в горах, из которой в холмах открывалось ущелье. Жители тех земель называли его Хельмовой Падью…» (TT, 157). Сама крепость называется Хельмовыми Вратами и состоит из трёх основных частей: главной цитадели Хорнбург, каменного замка на Скале Рога; Стены Пади, длинной куртины, перегораживающей ущелье; и, только в книге, Хельмова Рва, вынесенного вперёд рва с земляным валом.
Хорнбург также служил резиденцией Эркенбранда, правителя Вестфолда — важного книжного персонажа, которого нет в фильме. Бедняга Эркенбранд занимает второе место среди сильнее всех пострадавших от исключения из экранизации, уступая лишь Глорфинделу-из-чёртова-Гондолина, великодушно одолжившему Арвен своё звёздное появление. Название «Хельмовы Врата» прекрасно отражает назначение крепости: она должна перекрывать вход в долину. Остальная долина перед крепостью называется Хельмовой Лощиной. Из Пади через Лощину течёт Глубинный ручей. Я постараюсь придерживаться этих названий, хотя бы чтобы избежать лишней путаницы.
Хельмовы Врата в фильме с подписями отдельных частей. Хельмов Ров в фильме не воспроизведён: он находился бы далеко впереди, за спиной камеры. На этом кадре я также не могу различить Глубинный ручей, хотя он важен для повествования и в книге, и в фильме и виден в других сценах.
Прежде чем перейти к делу, нужно сказать ещё кое-что. Одна из сквозных тем моего разбора — и скоро она станет совершенно очевидной — состоит в том, что Саруман и его войска допускают множество вполне предотвратимых ошибок новичка и во время похода, и при штурме. Не следует принимать это за критику первоисточника. Напротив, я вижу в этом скрытую гениальность повествования. В прошлом цикле мы наблюдали, как два очень опытных полководца — Король-чародей и Денетор, а вместе с ними Арагорн, Фарамир и Теоден — проводят сложные и весьма искусные операции. Разбор мастерски проведённой операции, даже вымышленной и в итоге неудачной, многому учит.
У Сарумана большого опыта нет. А у Теодена есть. Как замечает сам Саруман, дом Эорла «вёл многие войны и нападал на многих, кто бросал ему вызов» (TT, 218). Теоден был королём даже дольше, чем Денетор — наместником: первый взошёл на престол в 2980 году, второй принял власть в 2984-м. Из известной нам политической обстановки можно уверенно заключить, что Теодену приходилось воевать и до восшествия на престол, а после — ещё чаще. В фильме он сам говорит об этом, и порой его опыт любопытным образом показывают на экране. Однако желание создать конфликт между Теоденом и Арагорном несколько размывает эту характеристику, как мы ещё увидим.
И всё же и в книге, и в фильме Теоден явно предстаёт опытным и способным командиром. Возможно, ему недостаёт тонкости и изощрённости Денетора — из этих двоих я, к слову, назвал бы Денетора лучшим тактиком, но худшим руководителем в целом. Однако надёжное, ремесленно добротное полководчество часто оказывается лучшим, и здесь происходит именно так.
Что же до Сарумана, в «Сильмариллионе» нет и намёка, будто Курумо — майа, которому предстояло стать Саруманом, — был великим воином среди майар. Мне вообще не удалось найти свидетельств, что прежде он когда-либо воевал; имя Курумо взято из «Неоконченных преданий», а в «Сильмариллионе» он появляется лишь как маг. Он был майа Аулэ-Кузнеца, и это заметно. Саруман — строитель, инженер, интриган и изобретатель.
По складу характера он кажется мне именно тем очень умным человеком, который полагает, будто владение одной областью — в данном случае своего рода наукой и инженерией, а также магией и убеждением — автоматически делает его столь же способным в областях совершенно посторонних. Так ошибаются многие умные люди, но, как мне кажется — возможно, лишь потому, что я гуманитарий, — особенно часто те, кто переходит из точных и естественных наук к гуманитарным. Я сразу понимаю рассуждение Сарумана: «Я очень умён, а эти идиоты из Рохана умеют командовать армиями — неужели это так сложно?» Поэтому мне и нравится, что самоуверенность заставляет его грубо протащить армию через цепь откровенно дилетантских ошибок. В конце концов, вся его сюжетная арка строится на том, что Саруман никогда не был столь мудр и хитёр, как ему казалось.
Итак, начнём с общего взгляда на весь поход.
Операции по книге
Для начала напомним, что означает слово операции. Оперативное искусство — это уровень военного анализа, посвящённый согласованному перемещению крупных войсковых соединений к поставленным целям. Он находится между тактикой — как выиграть сражение, когда войска до него добрались, — и стратегией — ради чего вообще ведётся война. Оперативный уровень охватывает не только перемещение сил в пространстве и времени, но и их снабжение в пути, хотя поход к Хельмовой Пади, как мы увидим, логистически намного проще осады Гондора. Особенно важно сводить разрозненные силы так, чтобы в момент соприкосновения сосредоточить максимум мощи — иными словами, привести все армии на поле боя одновременно.
Обсуждать этот вопрос будет непросто, потому что оперативная обстановка в книге и фильме различается радикально. Теоден ведёт к одному месту разные силы по разным причинам, а расписание Изенгарда в двух версиях невозможно узнать. Поэтому придётся рассмотреть их по очереди, а не параллельно. На этот раз мы начнём с книги: происходящие там операции гораздо осмысленнее и дадут основу для понимания того, где Джексон немного сошёл с рельсов.
Именно из-за столь значительного расхождения нужно чётко разделить анализ пополам: сперва полностью изложить и разобрать книжную операцию, а затем перейти к фильму. К счастью, это самое крупное отличие, и в последующих частях нам больше не придётся повторять такой приём.
Чтобы понять оперативную обстановку, нужно начать со стратегических целей сторон. Правители и государства не сталкивают армии без причины, словно фигурки в детской игре: войска отправляют установить контроль над конкретными объектами. Сражения происходят, когда встречаются армии с несовместимыми целями. Разумеется, оперативное планирование сложнее такой схемы, но важно помнить: оно никогда не бывает проще. Сражение крайне редко — хотя и не никогда — ведут ради самого сражения. Почти всегда одна сторона стремится овладеть каким-то объектом, а другая — не допустить этого; обычно верно и то и другое.
Каковы же наши цели? В самом узком смысле Саруман стремится установить территориальный контроль над Роханом и уничтожить его монархию. Заметим, что это гораздо более ограниченная и разумная цель, чем подразумеваемое фильмом истребление людей. Теоден намерен его остановить, а в дальнейшем, вероятно, уничтожить силу Изенгарда. Но усложнённый книжный сюжет добавляет важное обстоятельство: оба правителя действуют при жёсткой нехватке времени.
Медусельд. К дальнейшему разбору это отношения не имеет, но мне нравится, как здесь показан североевропейский раннесредневековый чертог. И всё же изображению немного недостаёт великолепия из книжного описания Леголаса: «Там стоит великий чертог Людей. Моим глазам кажется, что крыша его покрыта золотом. Свет от неё далеко разливается над землёй. Золоты и столбы его дверей». Стоило бы дать нам лучше почувствовать увиденное Леголасом величие.
Саруман, как и Гэндальф, должен знать, что удар по Гондору близок. К этому моменту до него остаётся меньше двух недель: Гэндальф прибывает в Эдорас 2 марта, а 14 марта Минас-Тирит осаждает армия, выступившая 10-го, хотя события несколько ускорили её поход. Но Саруман не верный слуга Саурона и ведёт опасную игру; см. TT, 221–222. Чтобы уцелеть, он должен прочно закрепиться в Рохане до окончательного падения Гондора, а в идеале ещё и заполучить Единое Кольцо. Эта срочность во многом объясняет его расточительную поспешность.
Король-чародей много лет готовил армию к штурму Минас-Тирита. Хотя его поход окончился неудачей, проведён он был мастерски и встретил столь же искусную оборону Гондора. Саруман страшно торопится и, прямо скажем, не очень умел в военном деле. Результатом становятся неряшливая операция и последующий катастрофически плохо спланированный и проведённый штурм крепости. Планы Короля-чародея удалось сорвать лишь масштабным вмешательством извне — Рохана, Арагорна и Мёртвых. Саруман же терпит решительное поражение в «поединке» Изенгарда с Роханом, в начатой им войне по собственному выбору, без значительного внешнего вмешательства. Да-да, энты, но для этой операции они, как мы увидим, избыточны, хотя их действия позволяют победоносной армии Теодена немедленно выступить на восток.
Саруман искусен во многом, но неумение обращаться с армиями станет здесь постоянной темой. В конце концов, Теоден «вёл многие войны» — немного изменённая книжная фраза из фильма. Саруман не вёл, и это заметно.
Однако Теоден тоже жёстко ограничен во времени, хотя неясно, понимает ли он, насколько именно. В этом он отличается от киношного Теодена, который до последнего скрывает свои намерения. Книжный Теоден осознаёт, что стратегически лишён выбора: он победит или погибнет вместе с Гондором и начинает готовить ему помощь сразу после устранения угрозы Сарумана; см. также слова Гэндальфа в TT, 144–145. Ещё до выхода войска из Эдораса Арагорн в присутствии короля говорит Эовин: «Не на западе, а на востоке ждёт нас судьба» (TT, 151), ясно показывая понимание общей стратегической обстановки.
Теоден должен разбить Сарумана достаточно быстро, чтобы развернуть армию, пройти обратно через Рохан и успеть к Минас-Тириту на второй раунд, о приближении которого он знает. Неясно, насколько узким он считает своё окно возможностей в самом начале. Но после победы над Саруманом он немедленно начинает сбор войск, не дожидаясь вестей из Гондора, — значит, понимает, что времени мало, пусть и не знает точно сколько.
К сложностям местности и снабжения мы скоро вернёмся, а пока кратко изложим ход кампании. Следить за ним поможет карта. Масштаб на ней не указан; расстояния, которых нет в тексте, я измерял по собственной раскладной карте, где масштаб есть.
Вестфолдский поход в книге. Карту я снова взял у LOTR Project — загляните к ним. Цифры обозначают день, в который каждая армия находилась в указанном месте. Пришлось допустить некоторую приблизительность, но такая карта помогает разобраться в повествовании.
Плотный текст Толкина и обширные приложения к «Возвращению короля» позволяют довольно точно восстановить передвижения Рохана. Ранним утром 2 марта у него есть полевая армия под командованием Эркенбранда Вестфолдского, прикрывающая броды Изена. 25 февраля Саруман уже форсировал их, и в том бою погиб Теодред. Но главная сила Рохана — конница, крупнейший отряд которой, около тысячи всадников, бездействует в Эдорасе примерно в 120 милях, или сорока лигах, к востоку (TT, 154).
По мере стремительного развития событий помните: ни одна из трёх армий — ни Сарумана, ни Эркенбранда, ни Теодена — в каждый конкретный момент не знает, где находятся и что делают остальные. Позже мы увидим, насколько иначе обстоит дело в фильме. Все принимают или не принимают решения отчасти именно из-за недостатка сведений — обычной черты операций, особенно в домодерную эпоху. Зачастую армия обнаруживает противника, лишь когда буквально натыкается на него, отчего и возникают встречные сражения.
Согласно приложениям, Теоден выступает из Эдораса со своим отрядом уже 2 марта. Он собирается ехать на запад, соединиться с Эркенбрандом и дать бой, вероятно, у бродов Изена. При выступлении с Теоденом «более тысячи» воинов (TT, 152). По меркам прошлого цикла число может показаться небольшим, но это свыше тысячи всадников — весьма внушительная сила. Король рассчитывает соединиться с пехотой Эркенбранда, которой, как мы увидим, около двух тысяч.
Теоден скачет быстро: продолжает путь до последних отблесков дневного света и вновь выступает ранним утром 3 марта (TT, 154). План хорош. Брод сам по себе удобен для обороны, а объединённая армия — свыше двух тысяч пехотинцев и тысяча всадников, поскольку не все люди Эркенбранда дошли до Хельмовой Пади: часть погибла у бродов, других Гэндальф направил туда хоронить павших, — вероятно, достаточно сильна для открытого боя. Тем более что на стороне Теодена подавляющее превосходство в коннице. Огромное превосходство в коннице покрывает множество грехов.
Этот кадр из «Возвращения короля» лучше передаёт, как выглядели бы силы Теодена при выходе из Эдораса: более тысячи коней.
Тем временем позднее 2 марта, вероятно вечером, пешая армия Сарумана, находившаяся в пути уже не менее нескольких дней, встречает Эркенбранда у бродов Изена, разбивает его, а затем рассеивается ради преследования и грабежа. По иронии, с точки зрения оперативного анализа именно этот момент, не показанный ни в книге, ни в фильме, позднейшие историки и аналитики, вероятно, назвали бы решающим.
Как мы ещё обсудим, войска Сарумана рассеиваются, преследуя бегущие группы армии Эркенбранда и грабя окрестности. Это катастрофа. Распыление сил не позволяет Саруману встретить Теодена в поле, потому что армия не сосредоточена. Правда, она ещё не знает, что Теоден рядом, но само отсутствие разведки выглядит неряшливо. По той же причине она не может воспрепятствовать отходу Теодена к Хельмовой Пади или всерьёз задержать марш энтов. Как мы увидим, войска в основном заняты грабежом и даже не доводят разгром Эркенбранда до конца. По существу, в важнейшие сутки кампании — с дня 2 марта до вечера 3-го — армия Сарумана сама делает себя почти бесполезной. Армии часто упускают возможность закрепить победу, рассеиваясь ради добычи, но здесь это особенно поразительно, ведь победа осталась совершенно незавершённой. Настоящий час дилетантов.
Теоден узнаёт о случившемся лишь 3 марта. К этому времени Саруман полностью выпал из управления войсками из-за проблем с энтами и потому, что сам не пошёл с армией. Понимая, что его небольшой отряд могут подавить в открытом бою, и не зная расположения врага, король решает отойти к Хельмовой Пади, по пути собирая рассеянные остатки армии Эркенбранда. До неё близко: лишь несколько миль в стороне от дороги и не более сорока миль от бродов Изена. Теоден прибывает в тот же день и начинает готовить Хорнбург к возможной осаде.
Поскольку отряд Теодена остаётся сосредоточенным, он беспрепятственно проходит сквозь рассеянное облако грабителей Сарумана: небольшие группы разбегаются при его приближении, не решаясь вступить в бой. Армия Сарумана тратит почти весь день на повторное сосредоточение и едва не успевает настичь арьергард Теодена до Хельмова Рва (TT, 159). Передовые укрепления останавливают дальнейшее преследование до ночного штурма. Единственная возможность Сарумана навязать выгодное полевое сражение упущена, и его армия готовится к гибельному приступу крепости.
От Эдораса до бродов Изена сорок лиг, или 120 миль (TT, 154), но Теоден проходит не всё расстояние. Вероятно, 2 марта он скачет около сорока миль на запад, 3-го — ещё двадцать, а затем поворачивает к Хельмовой Пади, до которой ещё около тридцати. Всего получается примерно сто миль за двое суток фактически форсированного перехода: армия продолжает движение в сумерках, пока не исчезает последний свет (TT, 154). Это тяжёлая скачка, но она по силам необременённой коннице, идущей по знакомым дорогам дружественной страны.
О передвижениях армии Сарумана известно меньше. Мы знаем лишь, что 2 марта она достигает бродов, а в ночь на 4-е атакует Хельмовы Врата. Темп высокий, но возможный, особенно с учётом того, как мало мы знаем о местонахождении и состоянии её главных пехотных сил 2 и 3 марта. Нужно помнить, что эта армия уже несколько дней, возможно три, находится в поле: ей требовалось по меньшей мере пройти от Изенгарда до бродов Изена. Небольшой, полностью конный отряд Теодена позднее преодолеет путь от Хельмовой Лощины до Изенгарда за полтора дня, а такие силы способны двигаться намного быстрее пехоты — втрое быстрее будет неплохим практическим правилом. И это при условии, что армия выступила из Изенгарда именно тогда, а не находилась в поле ещё со времени первой битвы у Изена 25 февраля.
Крепости в полной боевой готовности
Операции в этой кампании могут показаться предопределёнными, однако в действительности они полны случайностей и развилок. В этом вообще суть военных кампаний: туман войны и трение, по Клаузевицу, превращают самые простые действия в трудные, а самые очевидные планы — в ненадёжные.
Но почему все армии сходятся именно у бродов Изена? Почему Теоден, располагая подвижной конницей, отступает к Хельмовым Вратам? И почему Саруман следует за ним и идёт на приступ крепости?
Стратегические игры часто приучают нас смотреть на карту как на ровное поле, по которому отряды свободно движутся в любом направлении. В действительности оперативная карта больше похожа на паутину маршрутов. Армиям нужны дороги — особенно если с ними идут обозы. Вне дорог они движутся медленнее, быстрее утомляются, хуже ориентируются и с большим трудом получают припасы. У нас есть подробные карты и GPS; у домодерной армии, идущей по враждебной стране, нет ни того ни другого. О том, насколько быстро продовольствие подчиняет себе все остальные соображения, мы уже говорили в статье о нелепой логистике обозного сражения.
Броды Изена в фильме. Обратите внимание на следы боя: 25 февраля здесь был смертельно ранен Теодред. Такие узкие места определяют ход всей кампании.
Брод через Изен — ключевой узел этой паутины: чтобы попасть в Рохан, войскам Сарумана необходимо его пересечь, и Теоден умеет читать карту не хуже своего противника. Кроме того, брод защищать намного легче, чем открытое поле, поэтому обе армии естественным образом стремятся занять его первыми. Такие узкие места снова и снова становятся очагами сражений: добраться из точки А в точку Б можно лишь несколькими путями, а именно доставка армии в точку Б и составляет главный предмет оперативного искусства. Войска Сарумана первыми подходят к броду и легко его форсируют — едва ли не единственная удача, которая им выпадет.
Тогда зачем Саруману штурмовать Хельмову Падь? Крепость — не условие победы из стратегической игры, которое необходимо захватить просто потому, что оно отмечено на карте. Никто не затевает осаду, если может безнаказанно пройти мимо.
Хельмовы Врата издали. Даже запертая в крепости конница могла бы постоянно тревожить пути снабжения. Чтобы обезопасить дорогу, пришлось бы перекрыть и подъезд к Хорнбургу, и всю Стену Лощины.
Современный читатель нередко рассуждает так: раз крепостная стена не перегораживает всю область, её можно обойти, а значит, она бесполезна. В Хельмовой Пади будто бы вообще нет ничего ценного — кроме Теодена и его армии. Но именно этого достаточно.
Небольшое терминологическое отступление. Замок — укреплённая резиденция, обычно сравнительно небольшая; крепость — более общее название самостоятельного укреплённого военного объекта; укреплённый город — поселение, окружённое оборонительными сооружениями. Минас-Тирит относится к третьему типу. Хельмовы Врата классифицировать сложнее: это, видимо, резиденция Эркенбранда, но по размеру и назначению они ближе к крепости. Поэтому дальше я буду называть их именно так.
Армия Сарумана почти достигла предела своей оперативной привязи. От Изенгарда до бродов около тридцати миль — примерно три дня пешего марша, — а в поле она находится уже, вероятно, четыре дня или ночи, если предпочитает передвигаться в темноте. Не следует считать, что всё войско движется быстрее благодаря урук-хай: в нём есть и люди — дунландцы. Армия такого размера может нести приблизительно десятидневный запас продовольствия; дальше придётся либо добывать пищу на месте, либо наладить подвоз, либо отходить.
А у Теодена есть тысяча всадников. Они способны выяснить, как расположена вражеская пехота, и уничтожать по частям разошедшиеся по округе отряды фуражиров — то есть разбивать крупную армию в серии неравных столкновений с её отдельными частями. Уже одно присутствие такой конницы делает сбор продовольствия почти невозможным: угроза нападения вынуждает войско держаться вместе, без фуражировки у него заканчиваются припасы, а затем приходится отступать и начинать всё заново. Именно так римляне после Канн заперли Ганнибала в Южной Италии, не вступая с ним в полевые сражения. Этот механизм подробно разобран в книге Пола Эрдкампа Hunger and the Sword, если вы сможете раздобыть её в библиотеке — или если просто хорошо обеспечены.
Обойти Хорнбург и оставить эту конницу у себя в тылу нельзя. Если войско рассредоточится, Теоден разобьёт его по частям; если останется единым, ему понадобится надёжный источник снабжения. На таких небольших расстояниях сухопутный подвоз ещё возможен, но всадники из Хельмовой Пади, расположенной совсем рядом с дорогой, смогут выскакивать из крепости, громить обозы и возвращаться раньше, чем их настигнут.
Пойти прямо на Эдорас тоже нельзя — тогда позади останутся и Теоден, и остатки армии Эркенбранда, в общей сложности около трёх тысяч рохиррим, из которых более тысячи — всадники. К тому же сам Эдорас укреплён: его защищают «ров, могучая стена и колючая ограда». Возможно, перед нами разновидность галльской стены. Пока Саруман осаждает город, оставленные в тылу силы смогут беспрепятственно нападать на его снабжение, а затем неожиданно ударить по осадным укреплениям. На открытых равнинах Рохана, где негде спрятаться или отступить, это приглашение к катастрофе.
Ворота Эдораса в фильме. Сооружение напоминает murus gallicus или Pfostenschlitzmauer: камень и земля удерживаются деревянным каркасом, благодаря чему стена получается прочной и упругой. Ограда сверху добавляет ей высоты.
В этом и заключается оперативная роль замка или крепости. Стены сами по себе не запирают весь край, но даже небольшой подвижный гарнизон — конница, а в пересечённой местности и лёгкая пехота — может сделать обход, снабжение и реальный контроль над окрестностями почти невозможными. Так часто действовали замки средневековой Европы: находившиеся в них лорд и дружина не позволяли ни безопасно пройти мимо, ни извлекать ресурсы из окружающей земли. Поэтому при завоевании области крупные замки приходилось методично брать один за другим. Классический пример — замок Стерлинг, стоящий в узкой части острова у реки Форт: его снова и снова осаждали, а попытка снять одну из осад привела к битве при Бэннокбёрне. Даже в 1746 году якобиты сочли необходимым попытаться взять его. Если очень повезёт, падение одной главной крепости заставит сдаться остальные — вероятно, на это и надеется Саруман.
У Сарумана остаются два варианта: штурмовать Хорнбург или оставить против него заслон и идти к Эдорасу. Но у него около десяти тысяч пехотинцев, а в крепости — примерно две тысячи воинов Теодена; ещё около тысячи людей Эркенбранда находятся где-то поблизости. Чтобы надёжно удержать гарнизон внутри и одновременно прикрыться от внешней армии, пришлось бы оставить едва ли не половину войска.
Набросок Хельмовой Пади, сделанный Толкином; изображение взято с Tolkien Gateway. Чтобы блокировать защитников, требуется перекрыть и подход к Хорнбургу, и всю Стену Лощины.
Причём простого лагеря недостаточно. Осаждающим понадобятся две линии укреплений: циркумвалационная, обращённая к крепости и не позволяющая гарнизону внезапно выйти наружу, и контрвалационная — стена вокруг стены, обращённая против армии Эркенбранда. На земляные работы уйдут дни, причём половине войска придётся охранять вторую половину, пока та копает. И всё это лишь ради возможности отправить оставшиеся силы дальше, а затем начать ещё одну осаду — уже укреплённого Эдораса. Эркенбранд тем временем может снова собрать армию и явиться в самый неподходящий момент. У Сарумана нет такого времени: скоро падёт Гондор, а он хочет представить захват Рохана Саурону как свершившийся факт, когда мордорские армии хлынут из Анориэна в Истфолд. Собственная двойная игра лишила его возможности действовать осторожно.
Примечание к книге. Гамлинг, временно командующий Хельмовыми Вратами, формулирует положение одной хвастливой, но точной фразой: «Если они пришли торговаться за наши припасы у Хельмовых Врат, им придётся дорого заплатить» (TT, 160). Отсюда и название этой части. Жаль, что реплика не попала в фильм.
Итак, после неудачи с сосредоточением сил и упущенной возможности разбить Теодена в поле Саруману остаётся только приступ: буквально никакого другого выбора у его войска нет. Кажущаяся предопределённость возникает именно потому, что Теоден и командиры Сарумана всё это уже понимают. Поэтому прежняя неспособность армии Изенгарда держаться вместе столь важна: она лишила Сарумана единственной возможности навязать Теодену открытый бой и решить дело без штурма.
Жаль, что Толкин не проговаривает эту логику прямо. Думаю, он рассчитывает, что читатель при желании сам её восстановит, а для большинства происходящее и без того выглядит естественным. К тому же с политической точки зрения удар по Теодену — единственному оставшемуся представителю правящей линии, рядом с которым едет предполагаемый наследник Эомер, — совершенно разумен. Истребление царствующего дома часто ведёт к быстрому распаду королевства.
Толкин вообще избегает диалогов в духе «как вам всем известно». В этой сцене нет наивного хоббита, которому можно было бы естественно объяснить основы стратегии: все присутствующие — опытные воины и без слов понимают, почему нельзя просто обойти Хорнбург. К сожалению, похоже, Питер Джексон и его соавторы к их числу не относились.
Операции в фильме
В киноверсии замысел кампании и оперативная обстановка изменены радикально и не выдерживают такой же проверки, какую выдерживает книга.
Вместо того чтобы выступить немедленно после пробуждения, Теоден задерживается в Эдорасе ради пышных и эмоционально очень сильных похорон сына — эта сцена есть в расширенной версии. С точки зрения драмы решение понятно, со стратегической — едва ли. Большого конного отряда у короля нет, потому что Эомер изгнан и увёл всадников с собой. По словам Теодена, они уже в трёхстах лигах отсюда, то есть примерно в девятистах милях: где-то к северу от Лотлориэна или в южной части Лихолесья. Странно, ведь Эомер собирался сражаться с Саруманом и должен был двигаться примерно в ту же сторону.
После похорон приходит весть, что войска Сарумана уже в Вестфолде — то есть перешли Изен и жгут край. В книге несколько орков прорвались туда ещё при первом февральском нападении, но Эомер уничтожил их в открытом поле. Гэндальф предлагает атаковать армию Сарумана в лоб — как мы увидим, это ужасный план, — а Теоден благоразумно отказывается. Чтобы не вступать в открытый бой, он решает опустошить город и вести всё население Эдораса в Хельмову Падь. Нам дают понять, что вместе с уже находящимися там людьми эти беженцы составляют если не весь народ Рохана, то значительную его часть. Грима называет путь «опасной дорогой через горы», хотя достаточно взглянуть на карту: это короткая прогулка по единственной главной дороге Рохана.
Примечание к книге. Напомню, насколько иначе складывается ситуация у Толкина. Теоден и Гэндальф действуют заодно: сначала собираются соединиться с Эркенбрандом и встретить врага в поле, а затем именно Гэндальф предлагает отступить к Хельмовой Пади. Но туда идёт военный отряд: сотни всадников, а не тысячи беженцев, которые резко замедлили бы движение. Мирные жители остаются в Эдорасе, а затем Эовин уводит их в другое горное убежище, Дунхарроу, — прочь от Сарумана. В фильме же из войска вычтены сотни всадников, добавлены многие тысячи гражданских, Эомер удалён, а Эркенбранд вместе со своей пехотной армией исчез вовсе.
При этом предложенный Гэндальфом план действительно ужасен. Чтобы избежать сражения, он советует вести беженцев через уже разорённый Вестфолд — прямо навстречу противнику. И называет это не поражением.
Кампания в фильме; основа карты снова взята у LOTR Project. Числа почти бессмысленны: экранное время и названные расстояния плохо согласуются друг с другом.
Но и план Гэндальфа ничуть не лучше. Сил Теодена совершенно недостаточно для открытого боя с увиденной позднее армией — а Гэндальф, наблюдавший за её созданием, должен хотя бы представлять её размер. Не хватает их даже для того, чтобы заставить войско Сарумана сосредоточиться и прекратить грабёж. Более того, Гэндальф уверяет, будто «из этого ущелья нет выхода», хотя это совершенно неверно и в книге (TT, 158), и в фильме. Странная ошибка для мудрейшего из майар — и, что неудивительно, в книге её нет.
Дальше ломаются уже время и география. На крупных планах Теоден выступает после полудня — люди отбрасывают длинные тени, — а на общих солнце ещё стоит высоко, вероятно ради освещения. Затем мы видим Гриму, уже добравшегося до Изенгарда и докладывающего Саруману. Это можно было бы счесть обычным киношным сжатием времени, но в конце той же сцены Саруман посылает всадников на варгах, и через несколько эпизодов они настигают Теодена. При этом нападение, похоже, происходит во время дневного привала: может быть, король всё-таки вышел утром?
Так или иначе, происходит волчья схватка. В то же время колонна гражданских достигает Хельмовой Пади и начинает устраиваться. Видимо узнав от вернувшегося всадника, что нападение провалилось, Саруман отправляет к Хельмовым Вратам огромную армию, целиком состоящую из пехоты. Он говорит, что «Хельмова Падь падёт» — вероятно, Джексон просто убрал часть географических названий, чтобы окончательно нас не запутать, — и прямо обещает, что этой ночью земля обагрится кровью Рохана. Затем войско скорым шагом преодолевает около ста двадцати миль за один день и является к ночи.
Получается удивительная картина. Грима должен пройти примерно сто шестьдесят миль до Изенгарда. Конница Сарумана — около ста двадцати миль до Теодена. Уцелевшие после стычки — столько же обратно. Пехота — ещё около ста миль до Хельмовой Пади, причём всё это укладывается в день или два, пока медленная колонна гражданских идёт из Эдораса. Похоже, Эурон Грейджой купил свой телепорт у Сарумана на распродаже при закрытии лавки.
Бесплатная доставка от Amazon Prime — даже для десятитысячной армии урук-хай. Правда, заказ стоило оформить недели две назад.
На самом деле беженцам понадобилось бы не менее шести дней. Для большой колонны с детьми, стариками и повозками десять миль в сутки — уже тяжёлый темп; подробнее см. «Как быстро движутся армии?». С собой пришлось бы нести продовольствие примерно на десять дней. Гриме потребовалось бы около трёх дней, варгам — два с половиной, гонцу обратно — ещё два с половиной, пехоте — около пяти: в сумме тринадцать дней. И это не новая география — та же карта показана ещё в «Братстве кольца». Эомер тем временем телепортируется на девятьсот миль к северу и обратно. Если пехота здесь действительно проходит по сто миль в день, обсуждать нужно уже не пайки, а бензин.
Наконец, провозглашённая Саруманом цель — истребить народ Рохана — тоже лишена смысла. Кто после этого будет выращивать для него хлеб? Урук-хай? Нелепо звучит и надежда Теодена «пересидеть» врага в крепости, куда он привёл огромную массу беженцев с запасом еды в лучшем случае на несколько дней или недель.
Меня это раздражает ещё и потому, что из-за развала оперативной логики невозможно всерьёз разбирать исторические параллели. Площадь Рохана составляет около сорока тысяч квадратных миль. Даже при невысокой плотности населения средневековой Франции там жило бы от 1,6 до 2,5 миллиона человек. Их невозможно загнать в одну крепость, прокормить там или вообще быстро куда-либо переместить. Цели и средства кампании перестают соотноситься друг с другом.
К счастью, остальная часть фильма будет гораздо ближе к книге — и заметно лучше.
Выводы
Зачем же Джексон всё это изменил? С военной точки зрения результат бессмыслен, но с точки зрения построения фильма — вполне объясним.
Первая проблема — темп. В книге битва за Хельмову Падь занимает одну главу. Фильму же нужен мощный финал с чувством завершённости. «Две крепости» Толкина заканчиваются жестоким и великолепным клиффхэнгером главы «Выбор Сэма Гэмджи»; фильм должен подарить зрителю хотя бы проблеск надежды. Поэтому победа у Хельмовой Пади разрастается в масштабах, «Голос Сарумана» даже в расширенной версии переносится в следующую часть, а Фродо и Сэм возвращаются в Итилиэн.
Однако теперь битва стоит не в середине повествования, а в конце. Получается трёхчасовой фильм с единственной большой боевой сценой — в самом финале. Чтобы удержать внимание публики, ближе к середине нужна ещё одна порция действия; отсюда схватка с варгами. Всё это — следствие того, насколько по-разному выстроен темп книги и фильма.
Вторая проблема — избыток персонажей. В роханской линии появляются Теоден, Эомер, Эовин, Эркенбранд, Хама, Гамлинг и Грима — в дополнение к Арагорну, Гэндальфу, Леголасу, Гимли, Мерри, Пиппину и остальным. Для одного фильма их слишком много. Роли Хамы и Гамлинга, хотя их играют разные актёры и иногда они вместе появляются в кадре, фактически слиты. Теоден позднее даже неверно вспоминает обстоятельства гибели бедняги Хамы: в фильме его убивает варг — мы видим, как он кричит и закрывает лицо перед прыжком зверя, — а в книге он погибает у Хельмовой Пади; в разговоре с Саруманом киношный Теоден пересказывает книжную версию. Эркенбранду приходится исчезнуть, а его роль достаётся Эомеру: именно тот приводит спасительную конницу.
Есть и странная деталь: Хама без реплик мелькает на заднем плане некоторых сцен битвы за Хельмову Падь, в том числе в эпизоде «итак, началось». Думаю, это просто продолжение ошибки. Киноязык нападения варгов совершенно недвусмыслен: безжизненное тело Хамы выбрасывает из кадра. Позднее, во время подготовки крепости к осаде, рядом с Теоденом стоит уже статист. Обе справочные страницы — Tolkien Gateway и Fandom — также считают, что Хама погиб при нападении варгов. Скорее всего, это следы переработки сценария и необходимости заполнить массовые сцены людьми.
Третья проблема — Эовин, единственная женщина с репликами в этой части истории. В книге герои встречают её в шестой главе, там же оставляют и не возвращаются к ней до следующей книги и фильма. Дело не только в репрезентации, хотя и в ней тоже: это важнейшая героиня, чьи цели, характер и побуждения необходимо заложить заранее, потому что в следующей картине её путь будет очень важен. Экранное время приходится расходовать экономнее книжных страниц, поэтому Эовин должна дольше оставаться в кадре. Оставить её в Эдорасе — значит почти полностью убрать из фильма, ведь у зрителя нет причин туда возвращаться. Следовательно, нужен повод взять её в Хельмову Падь, но не позволить сражаться, поскольку на этом строится её конфликт в следующей части. При этом нельзя заставить её совсем ничего не делать: это тоже противоречило бы характеру.
Эовин стоит у Медусельда и смотрит, как одно из знамён срывает ветром. Уверен, в кадре заключено множество прекрасных символов, но сама Эовин — вероятно, неделями вышивавшая это или похожее знамя — наверняка слишком сердита из-за потери тонкой работы, чтобы их заметить. А если бы она знала, что Арагорн увидит знамя у ворот, проедет мимо и ничего не сделает, то, пожалуй, была бы чуть меньше им очарована.
Наконец, четвёртая проблема — ставки. В книге они раскрываются постепенно, в разговорах и перемещениях по карте. Мне понадобилось около 4500 слов, чтобы объяснить оперативную ситуацию. Фильму нужна опасность, которую можно немедленно показать и без труда понять.
Переселив жителей Эдораса в Хельмову Падь, Джексон одним камнем убивает двух последних зайцев. Отвлечённая угроза королевству превращается в видимую толпу людей, которым прямо сейчас грозит гибель: зрителю не нужно объяснять, почему падение крепости плохо для тех, кто в ней находится. Одновременно единственная важная героиня остаётся рядом с сюжетом, а фильм снова и снова показывает её желание сражаться и то, как её отстраняют от боя. Публика должна помнить об этом год спустя, когда линия разрешится в следующей картине, — фильмы планировались ещё до эпохи Marvel, когда нельзя было рассчитывать, что «Википедия» быстро освежит всем память. Наконец, Эовин получает занятие, показывающее её практичность и сострадание: она заботится о мирных жителях.
Мне жаль утраченной оперативной стройности, но трудно предложить решение, которое работало бы лучше в отведённом экранном времени. Отдельная линия Эовин в Эдорасе перегрузила бы фильм. Пожертвовать логистической правдоподобностью ради драматической ясности — разумное и, вероятно, неизбежное зло экранизации.
На следующей неделе мы наконец отправимся в путь вместе с Теоденом и разберём добавленную в фильм схватку конницы с конницей — на удивление редкое зрелище в кино, несмотря на то что кавалерия постоянно приходит кому-нибудь на помощь.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.